Жизнь как она есть

Майор юстиции Виктор Рокотов работал следователем больше двадцати лет. Он повидал всякое: заказные убийства, бандитские разборки девяностых, изощренные экономические аферы. Коллеги знали его как человека въедливого, строгого к букве закона, но никогда не шедшего на сделку с совестью ради красивой статистики раскрываемости. В промозглый ноябрьский вечер на стол Рокотова легло дело о поджоге склада крупной оптовой базы на окраине города. Ущерб исчислялся десятками миллионов рублей, хозяин базы — влиятельный...

Клавдия Ивановна прожила в двухкомнатной «сталинке» возле старого парка больше сорока лет. Квартира досталась ей от покойного мужа — главного инженера завода, и каждый сантиметр в этом доме был полит трудом. Несмотря на возраст, женщина сохраняла ясность ума, вела домашнее хозяйство самостоятельно, вовремя оплачивала счета и никогда не обременяла родственников жалобами на здоровье. Ее внучка Алина всегда считалась любимицей семьи. Клавдия Ивановна баловала ее в детстве, оплачивала репетиторов по английскому языку и отдала все золотые украшения на ее совершеннолетие...

Пасеку деда Назара на поляне у Липового ключа знали пчеловоды всей округи. Старик держал чистокровную башкирскую пчелу — строгую, выносливую, не знающую болезней. Главным сокровищем Назара был чистый липовый мед первого взятка: прозрачный, с легким зеленоватым отливом, нежнейшим мятным холодком на языке и ароматом цветущего леса. Мед этот пчеловод откачивал только тогда, когда рамки были запечатаны восковыми крышечками-забрусом от края до края — верный знак, что мед дозрел, лишняя влага ушла, а целебные ферменты набрали полную силу...

Сад хурмы сорта «бычье сердце» Гавриил Данилович холил в предгорном абхазском селе больше тридцати пяти лет. Деревья старик высаживал еще с покойным тестем: каждый саженец укореняли в каменистую почву с добавлением речного ила, окапывали вручную, защищали от злых приморских ветров плетеными щитами. К ноябрю ветви освобождались от листвы и вспыхивали тысячами ярких фонарей: плоды наливались тяжелые, прозрачно-янтарные, с нежной желейной мякотью, в которой не было ни капли вяжущей терпкости. Данилович урожай собирал штучно...

Березовую рощу в урочище Белые Ключи дед Игнат охранял тридцать пять лет. Лесник до мозга костей, он знал повадки каждого дерева: когда береза просыпается от зимней спячки, как циркулируют соки под корой и какую рану дерево способно залечить без вреда для кроны. Весенний сбор сока для Игната был священным действом: он делал лишь крошечные надрезы тонким шилом, вставлял берестяные желобки и никогда не брал больше двух литров с одного взрослого ствола, замазывая ранку древесной смолой и воском. Сок у Игната выходил кристально чистым, с легким сладковатым привкусом и ароматом талой весенней земли...