Жанна | Семейная драма

Мужчина в сером пальто стоял у соседской двери и перебирал связку ключей. Третий не подошёл. Четвёртый тоже. За его спиной переминалась молодая пара – парень в пуховике, девушка с телефоном. – Секунду, бывает, с первого раза не идёт, – сказал он бодро, как говорят люди, которым платят процент от сделки. Я поднялась на площадку с пакетом из аптеки. Мазь для Петра Андреевича – соседа из тридцать шестой. Восемьдесят один год, третий месяц после инсульта, почти не встаёт. А у его двери – незнакомый мужчина с ключами...

– Это что такое? – я стояла посреди спальни свекрови, держа в руках общую тетрадь в коричневой обложке. На первой странице крупным, аккуратным почерком: «Наталья. Наблюдения». И дата – второе сентября. Почти четыре месяца назад. Галина Степановна появилась в дверях. Не испугалась, не растерялась – только поджала губы и протянула руку. – Отдай. Ты без спроса рылась в моих вещах. – Я искала градусник для Вари. А нашла вот это. Открыла наугад. Страница за двадцать третье октября. «Пришла в девятнадцать сорок...

– Кирюше нужна квартира, – сказал Роман, даже не разувшись. Стоял в прихожей, в расстёгнутой куртке, с пакетом из магазина в одной руке. Лариса держала таз с тёплой водой – несла матери, чтобы размочить компресс на колене. Так и застыла с этим тазом. – Мама согласна. В четверг едем к нотариусу, оформляем дарственную. На Кирилла. Лариса поставила таз на пол. Вода плеснула через край на линолеум, и она почему-то подумала, что линолеум этот они с матерью стелили вдвоём, девять лет назад, криво, потому что ни одна не умела, и в углу у батареи он так и остался с пузырём...

– Тётя Надя уже всё решила. Завтра едем к нотариусу, – Марина сказала это спокойно, даже весело, будто речь шла о записи к парикмахеру. Я стояла в коридоре маминой квартиры с пакетом продуктов. Привезла творог, кефир, яблоки – мама любит антоновку, хотя сейчас октябрь и нормальной антоновки уже нет, одна мучнистая, но она всё равно просит. Привезла, значит, стою, а из кухни на меня смотрит Марина в мамином фартуке и улыбается. – К какому нотариусу? – спросила я, хотя уже поняла. – Надежда Павловна хочет мне долю подарить...

Зоя Павловна стояла посреди кухни с мокрой тряпкой в руках и командовала, как на плацу. – Кастрюли теперь здесь. Крупы – сюда. А эту вашу сковородку с облезлым дном я на антресоль убрала, нечего захламлять. Я поставила сумку на пол и посмотрела на то, что ещё утром было моей кухней. Всё перевёрнуто. Специи, которые я шесть лет расставляла так, чтобы дотянуться не глядя, переехали в верхний ящик, куда я без табуретки не достаю. Тарелки, которые мы с Костей покупали на свадебные деньги, стояли стопкой на подоконнике, потому что Зоя Павловна решила, что в шкафу им тесно...