Рассказы Анны Ветровой

Горячий воздух слегка обжигал кожу головы, но Анна привычным движением большого пальца переключила тумблер на рукоятке фена. Поток мгновенно сменился на ледяной. Именно этот резкий контраст температур всегда помогал ей укротить непослушные пряди у корней, зафиксировать их так, чтобы они держали объем. Легкое, едва уловимое облако лака завершило ночной ритуал. Она посмотрела на себя в зеркало ванной комнаты. Взгляд был уставшим, под глазами залегли едва заметные тени, но спину она по привычке держала ровно...

Духовка нещадно пекла, наполняя тесную, но уютную кухню густым ароматом запеченного мяса с чесноком и черносливом. Тамара Леонидовна, женщина статная, с аккуратно уложенными волосами, тронутыми благородной сединой, суетилась у плиты с самого раннего утра. Она то и дело вытирала руки о белоснежный передник, поправляла безупречно расставленные на столе хрустальные бокалы и снова бросала тревожные взгляды на настенные часы с кукушкой. Ее муж, Илья Сергеевич, сидел в углу за маленьким кухонным столиком и меланхолично нарезал сыр тонкими, почти прозрачными ломтиками...

Чашка с чаем обожгла пальцы, но Анна даже не поморщилась. Она смотрела на ровную стопку бумаг, лежащую на кухонном столе поверх знакомой клеенки с бледными подсолнухами, и никак не могла заставить себя прочитать заголовок на верхнем листе. Буквы плыли, сливаясь в одну сплошную черную полосу. На кухне пахло корвалолом и почему-то жженым сахаром. Мать сидела напротив, неестественно прямо, плотно сжав губы. Ее руки, испещренные пигментными пятнами и выступающими венами, непрерывно теребили краешек кухонного полотенца...

Дождь стучал по подоконнику уже третий час, а я всё сидела в кресле, не включая свет, и смотрела, как капли сползают по стеклу неровными дорожками. На коленях лежал старый плед, тот самый, что Настя связала мне на первую годовщину их с Димой свадьбы. Я тогда сунула его в шкаф и сказала, что «спицами вязать не умею оценить», хотя на самом деле просто не хотела принимать от неё ничего хорошего. А теперь вот кутаюсь в него каждый вечер и думаю о том, как же я была слепа. Дима привёл её в дом лет пять назад, худенькую, в застиранной курточке, с простой косой и без всякого макияжа...

— Знаешь, Леночка, пирог у тебя сегодня опять суховат получился. Тесто тяжелое, не дышит совсем. Я же говорила, кефир нужно брать домашний, а не эту магазинную кислятину, — Маргарита Васильевна аккуратно промокнула губы салфеткой и отодвинула от себя тарелку с едва надкушенным куском шарлотки. Лена замерла с чайником в руках. Горячий пар обжигал пальцы, но внутри всё сковало липким, привычным холодом. Она перевела взгляд на мужа, ища поддержки. Антон сидел напротив, увлеченно размешивая сахар в чашке, словно узор из чаинок был самым интересным зрелищем на свете...