Исторический лабиринт: тайны и судьбы

Даже в разгар душного парижского лета королеву видели только в платьях с высоким воротом и длинными рукавами, и придворные дамы давно перестали удивляться этому, хотя причину знали единицы. Екатерина Медичи оставила после себя обширную переписку, в которой подробно, порой на нескольких страницах, описывала собственное самочувствие: боли в суставах, мигрени, проблемы с пищеварением. Постоянные жалобы на здоровье были настолько частой темой её писем, что современные историки, изучающие архивы французского двора, используют их как своеобразный медицинский дневник целой эпохи...

Между двумя государственными аудиенциями императрица успевала родить ребенка, а через несколько дней уже снова принимала послов, будто ничего не произошло, хотя тело говорило совсем другое. Мария Терезия, единственная женщина, унаследовавшая земли Габсбургов напрямую, за двадцать лет родила шестнадцать детей, почти без перерывов между беременностями. Для правительницы огромной империи это означало необходимость совмещать государственные дела с постоянным физическим истощением, о котором открыто говорить было не принято...

Иностранный посол, впервые увидевший шведскую королеву вблизи, потом признавался в письме на родину, что несколько секунд стоял в замешательстве, не понимая, к кому именно он должен обращаться по протоколу, настолько неожиданным оказался ее облик. Кристина взошла на шведский трон в детстве после смерти отца, короля Густава II Адольфа, и с ранних лет её воспитывали не как обычную принцессу, а как полноценного будущего монарха: обучали верховой езде, фехтованию, латыни и государственным наукам наравне с тем, как обучали бы наследника мужчину...

Девушка сворачивалась калачиком на соломенном тюфяке, зажимая живот руками, и не издавала почти ни звука, потому что мать с детства объяснила ей: жаловаться на подобную боль не пристало, ее полагается просто перетерпеть, как терпели все женщины рода до нее. Менструальные спазмы в средневековой Европе не считались медицинской проблемой, требующей лечения, а воспринимались скорее как естественная, хотя и неприятная часть женской доли, о которой не принято было подробно распространяться даже в разговоре с другими женщинами...

Девушка на балу вдруг побледнела, покачнулась и осела на руки ближайшего кавалера, и никто из присутствующих не удивился и не испугался всерьез: подобные обмороки случались настолько часто, что бальные залы заранее оборудовали специальными комнатами для приходящих в себя дам. Женский корсет, особенно в моде второй половины XIX века, нередко стягивал талию значительно туже, чем это было физиологически комфортно, а в отдельных, наиболее экстремальных случаях женщины сознательно добивались талии в сорок...