Таёжный Волк. Истории для всех.

— Осторожнее там, на старой просеке, — предупредил старик, протягивая Марине тяжёлую медицинскую сумку. — Снег нынче глубокий, а метель только собирается, тропы совсем замело. — Не переживайте, дед Матвей, — мягко отозвалась она, поправляя воротник тёплой шерстяной куртки. — Мне не впервой эту тайгу пешком мерить. Вы лучше за давлением следите, как я велела, и отвары пейте. — Да куда ж я денусь, дочка, — вздохнул он, провожая её взглядом от деревянного крыльца. — Ты только сама берегись, зверь нынче неспокойный бродит...

— Ты совсем замерзнешь, дочка, возвращайся к стоянке. — Я не могу, дядя Тима. Он где-то здесь, я чувствую это каждой клеточкой. — Лес не прощает упрямства, Ася. Холода надвигаются страшные, метель скоро начнется, небо уже свинцовое. — Значит, у нас осталось совсем мало времени. Я пойду дальше, даже если придется ползти по сугробам. — Одна ты не пойдешь, я с тобой. Но обещай, что к вечеру мы повернем назад, иначе сами станем частью этого леса. — Я ничего не могу обещать, дядя Тима. Пока я дышу, я буду искать...

— Деда, а почему лес зимой такой тихий, будто спит и даже не дышит? — тихо спросил маленький Алеша, прижимаясь носом к морозному узору на стекле. — Он не спит, внучок, он внимательно слушает, — неспешно ответил Матвей, подкидывая березовое полено в жарко натопленную кирпичную печь. — Тайга, она ведь живая, с душой. Каждую веточку, каждый шорох под снегом примечает. Если зверю какому или птице помощь нужна, лес обязательно дорожку к доброму человеку выведет. Ты только прислушайся, как ветер в трубе поет...

— Мама, стой, не делай шагу, — голос девочки дрогнул, едва не сорвавшись на шёпот, нарушив густую тишину таёжного оврага. — Что там, Ксюша? — женщина смахнула испарину со лба, поправляя лямку тяжёлой корзины на плече. — Там кто-то дышит. Тяжело так дышит, мамочка, мне страшно. Марина осторожно опустила ношу на устланную хвоей землю и сделала несколько медленных шагов вперёд. Густые заросли папоротника скрывали дно оврага, куда они спустились по пути с дальнего покоса. Раздвинув влажные после утренней росы листья, она замерла...

— Кто там, в такую-то непогодь? — хрипло окликнул Степан, придерживая тяжелый засов, покрытый колючим инеем. Снаружи ответил лишь долгий, тоскливый стон ветра, бьющегося о бревенчатые стены зимовья. — Уходи, кем бы ты ни был! Заблудился — ищи другое место, нечего тут бродить! — снова бросил он в щель, но рука сама потянулась к металлической скобе, словно повинуясь неведомому порыву. Степан приоткрыл тяжелую кедровую дверь, и в избу тут же ворвался вихрь колючего снега, бросив в лицо горсть ледяной крошки...