Питомцы, которых мы любим

Горбушку Назар нашёл в прихожей. Она торчала из щенячьей пасти, а сам воришка сидел перед дверью и терпеливо смотрел на засов. Не прятался. Не жевал. Ждал, когда выпустят. Лоскут прижал уши и осторожно отвернулся. Назар взял его за ошейник, другой рукой потянулся к хлебу. Щенок разжал зубы без сопротивления, но сразу поднялся на задние лапы и положил передние на дверь. На улицу просился так настойчиво, что егерь отложил горбушку на полку. В коридоре пахло сырыми сапогами. За дверью висела плотная утренняя мгла, мокрые берёзовые листья облепили ступени...

Собака трижды подходила к стеклянной двери кафе, но внутрь не заходила. Стоило Денису подняться из-за столика, как она тоже вставала. Он сел допить кофе - дворняга снова опустилась на мокрый асфальт. Денис обернулся. За стеклом виднелись седая морда и одно перегнутое ухо. Собака смотрела прямо на него. Женщина завязала пакет с обедом. Денис расплатился, убрал телефон и вышел. Дворняга сразу приблизилась. Обнюхала брюки возле колена, сунула нос в ладонь, потом потёрлась боком о его ногу. Он погладил её между ушами...

Матвей снял рюкзак со своего крючка и спрятал за диван. До этого он никогда не убирал вещи без напоминания. Я успела открыть рот, чтобы похвалить, но сын вернулся в прихожую, проверил, закрыта ли входная дверь, и только потом пошёл мыть руки. Из ванной донёсся плеск воды. Чак подбежал к дивану, обнюхал торчащую лямку и потянул её зубами. Пёс выпустил лямку и отошёл. Матвей сразу присел рядом, почесал его за ухом и что-то прошептал в жёсткую шерсть. Через двадцать минут к нам постучала соседка снизу...

Баск выпустил мяч ещё до того, как я открыла дверь. Мяч прокатился по прихожей и остановился возле обувной полки. Пёс даже не посмотрел в его сторону. Стоял, вытянув шею к щели под дверью, и тихо поскуливал. С той стороны кашлянули. Баск заскрёб лапой коврик. Я придержала его за ошейник и повернула замок. На площадке стоял Олег, старший брат моего мужа, которого у нас дома прежде не было. Обычно пёс встречал гостей так, что мне приходилось заранее извиняться. Теперь он подошёл, обнюхал край чужой куртки, прижался боком к ногам и поднял голову...

Красный пенопластовый шарик дважды скрылся под водой и опять показался между стеблями. Артём придержал лодку веслом. Здесь, у старого затопленного куста, он рассчитывал поставить её на якорь, но теперь смотрел не на воду, а в камыши. Поплавок был чужой. Большой, выцветший, с налипшей зеленью. Кто-то оставил сеть. Артём выругался вполголоса и развернул лодку. Рыбачить возле брошенной снасти не хотелось: зацепишь крючок, потом полдня будешь выпутывать. В багажнике ещё лежала запасная удочка, но возвращаться к машине через весь залив было лень...