Кот Январь. Истории для всех.

— Матвей, ты бы не ходил сегодня на дальний кордон, — донёсся от калитки скрипучий голос соседа Степана, кутающегося в овчинный тулуп. — Небо вон как хмурится. Непогода собирается, не иначе. Ветер с севера потянул, самый колючий. — Ничего, Степан, лес меня знает, а я его, — мягко и неспешно отозвался старик, поправляя выцветшие лямки старого брезентового рюкзака на сутулых плечах. — Мне бы только кедровник проведать, да синицам гостинцы оставить. Они ведь ждут, живые души. Да и не могу я дома сидеть, когда тайга зовёт...

— Давно она там? — спросил водитель, вглядываясь в белую мглу за лобовым стеклом. — Как метель началась, так и сидит, — ответила Мария Петровна, поправляя медицинский чемоданчик на коленях. — Часа четыре уже. Дорогу совсем перекрыло. — Добро. А вам-то зачем в такую погоду выезжать? Неужели нельзя было до утра подождать? — Нельзя, — тихо, но твердо ответила женщина. — Там ребенок. Высокая температура. Машина скорой помощи, больше похожая на старенький уазик с красным крестом на боку, медленно, словно ощупью, пробиралась сквозь снежную круговерть...

— Матвей Ильич, здравствуй! Хлеба свежего взять тебе сегодня? — звонко окликнула из-за невысокого штакетника соседка Катерина, поправляя на плечах пуховый платок. — Здравствуй, Катя. Возьми, будь добра, один батон. Мне ведь много ли надо... — тихо отозвался старик, опираясь сухими руками на деревянную рукоять старых грабель. — Опять всё один да один? Хоть бы в гости вечером зашёл, варенье вишнёвое открыли, чаю бы выпили. — Спасибо на добром слове, соседушка. Как-нибудь непременно зайду. Дел вот только во дворе полно, листья собрать нужно, пока дожди не зарядили...

Суровая зима всегда приходила в эти края внезапно и властно. Тайга, еще недавно шумевшая золотом и багрянцем, теперь стояла безмолвная, скованная льдом и укрытая тяжелым белым покрывалом. Там, где вековые ели уступали место бескрайней степи, притаилось небольшое лесное поселение, скорее даже одинокий хутор, оторванный от остального мира. Вьюги здесь могли неделями кружить над крышами, заметая тропинки так, что соседи не могли проведать друг друга. Мороз щипал щеки, заставляя деревья трещать по ночам, словно кто-то невидимый шагал по лесу, ломая толстые ветви...

— Вера Петровна, одумайтесь, выжила из ума на старости лет! Это же звери дикие, у них в породе заложено рвать да калечить! — кричал через покосившийся деревянный плетень сосед Степан, кутаясь в поношенную, пахнущую мазутом телогрейку. — Не кричи так громко, Степушка, всю округу переполошишь, — тихо, но удивительно твердо ответила пожилая женщина, поправляя на худых плечах старый шерстяной платок. — У них глаза другие, ты присмотрись. В них тоски и страдания больше, чем злобы лесной. — Да какое там страдание, Петровна! — всплеснул руками мужчина, отплевываясь в увядшую траву...