Кот Январь. Истории для всех.

— Ну давай, родимый, не подведи, — сказал Андрей и похлопал руль. — Ещё сто двадцать километров, и будем дома. КамАЗ гудел ровно, фары резали темноту. Зимник тянулся через тайгу узкой белой лентой, то по замёрзшей реке, то по просекам между соснами. Термометр на панели показывал минус сорок два. В такую ночь лучше не останавливаться без нужды. Андрей Громов возил грузы на северные посёлки девятый год. Зимой, пока стоял лёд, другой дороги туда не было. Летом только вертолёт или баржа. Он знал зимник...

— Дядя Кузьма, а мы скоро приедем? Я замёрзла. И есть хочу. — Скоро, Анютка, скоро. Ещё часок, и мамка вас пирогами накормит. Держись крепче за брата. Снегоход ревел и подпрыгивал на ухабах. Дед Кузьма, школьный сторож, вёз детей домой на дальний кордон. Алёшке было десять лет, Анютке семь. Всю неделю они жили в школьном интернате в посёлке, а на выходные дед Кузьма отвозил их к родителям. Отец их работал лесником на кордоне в сорока километрах от посёлка. Утром по радио передали, что к вечеру надвигается буран...

— Эй, бродяга! Ты чего тут? Живой, нет? Николай Иванович опустился на колени в снег у самой насыпи. Под откосом, у столбика с отметкой «418 км», лежал пёс. Рыжий, лохматый, с чёрным ухом. Он свернулся клубком, уткнув нос в хвост, и не шевелился. Шерсть на спине покрылась ледяной коркой. Николай стянул рукавицу, сунул ладонь псу под бок. Тёплый. Слабо, но тёплый. И сердце бьётся. — Живой, — выдохнул он. — Живой, дурень. Ты как сюда попал, а? До ближайшего жилья сорок вёрст. Пёс приоткрыл один глаз, посмотрел на человека...

— Бабушка! Вы чего тут стоите? Ночь же! Мороз под сорок! Виктор высунулся из кабины лесовоза и не верил глазам. На обочине зимника, в свете фар, стояла маленькая старушка. В старом драповом пальто, в пуховом платке, в валенках. В руке узелок. Вокруг на сорок километров ни жилья, ни огонька, одна тайга. — Сынок, — сказала старушка, щурясь от света. — Подвези, Христа ради. До Черёмуховки мне. — До какой Черёмуховки? — А там, за Гнилым ручьём, поворот направо. Я покажу. Виктор выругался про себя. Никакой Черёмуховки он не помнил...

— Фельдшерский пункт, Кедровка! Кедровка, слышите меня? Приём! — Слышу вас, Дальний! Фельдшер Соболева у аппарата. Что случилось? — Сын у меня горит! Ванька! Пятый год ему! Третий день температура, сегодня сорок и один! Дышит тяжело, хрипит! Приезжайте, Христом богом прошу! — Кто говорит? Представьтесь! — Воронин! Степан Воронин, с Дальнего хутора! Приезжайте, доктор! Катя стиснула трубку рации. За окном фельдшерского пункта мела позёмка, небо над тайгой затягивало тяжёлой серой пеленой. Зимник на Дальний хутор третьи сутки стоял заваленный снегом...