Истории моей подруги

– Вера Сергеевна, по вашему кредиту просрочка девяносто четыре дня. Голос в трубке был ровный, почти домашний. Я стояла у рабочего стола с лопаткой в руке, передо мной был недособранный трёхъярусный торт, и до выдачи заказа оставалось сорок минут. Я сказала, что никакого кредита у меня нет и быть не может. Женщина назвала дату: двенадцатое марта. Потом назвала сумму – 940 000 рублей, шестьдесят месяцев, платёж 23 800 каждый месяц. Крем на лопатке подсох по краю. Лопатку я так и не донесла до коржа...

– Мои друзья уже внесли аванс, теперь не откажешь, – сказал Костя и хлопнул ладонью по карману рабочей куртки. Я домывала руки после смены и не сразу поняла, о чём речь. День в клинике вышел длинный, шестнадцать карточек, и голова соображала с задержкой. Потом дошло. Он говорил о доме в «Электроне» – о бабушкином доме, который достался мне двенадцать лет назад. – Какой аванс, Костя? – Нормальный. Лысенко берут дачу на лето. Июнь, июль, август. Он сообщил это ровно тем же голосом, каким обычно читает прогноз погоды с телефона...

- Пункт шесть. Посудомоечная машина, сорок две тысячи. Римма Петровна сидела за моим кухонным столом и писала. Блокнот в линейку, строчки пронумерованы, внизу оставлено место для подписи. Свекровь тридцать один год отработала инженером по охране труда на кондитерской фабрике. Привычку составлять акты она унесла на пенсию вместе с пропуском. Я стояла в дверях кухни, в рабочем фартуке, со стеклянной крошкой на рукавах. - Что это вы делаете? - спросила я. - Смотрю, куда уходят семейные деньги, - ответила она, не поднимая головы...

- Я у тебя там прибралась немножко. Римма Петровна сказала это из коридора, спокойно, как про погоду за окном. Я вышла из ванной с мокрыми руками и уже по её голосу поняла, что случилось что-то непоправимое. Дверь в кладовку стояла нараспашку. На рабочем столе вместо четырнадцати плоских коробочек красовалась одна банка из-под маринованных огурцов. В банке лежало всё вместе. Колки, обрезки струн, фетровые пятачки, два настроечных ключа, пружины демпферов - перемешанные, как леденцы в кульке. Шестнадцать часов...

– Выбросила. Там на всю квартиру пахло. Алиса сказала это ровно, не поднимая глаз от телефона. Я стояла с прихваткой в руке и смотрела на остывшую плиту. Противень был пустой, а в ведре под раковиной лежали восемь медовых коврижек. Заказ Лёли с третьего этажа. Две тысячи четыреста рублей, она перевела их ещё утром. Четыре года мы живём втроём в моей трёшке. Сын Костя, его жена Алиса и я, Римма Леонидовна, шестьдесят четыре года, пенсионерка. Пятьдесят восемь метров, три комнаты, приватизировано в две тысячи третьем на меня одну...