На нашей кухне

– Положите еще кусочек, теть Нин, уж больно у вас пироги знатные получаются. Нигде таких не пробовал, даже в дорогих ресторанах. Денис потянулся вилкой через весь стол, цепляя солидный ломоть румяного яблочного пирога. Его лицо лоснилось от сытости, а воротник модной, но явно дешевой рубашки слегка врезался в шею. Нина Петровна молча пододвинула к племяннику фарфоровую тарелочку и подлила в его чашку свежезаваренного чая с чабрецом. Она всегда славилась своим гостеприимством. В свои шестьдесят пять...

– Тебе на автобусе даже полезнее будет ездить, воздухом подышишь, да и для фигуры пешие прогулки никто не отменял, – голос свекрови звучал до того елейно и заботливо, что Нине захотелось немедленно выключить конфорку и выйти из кухни, лишь бы не видеть этого фальшивого участия. Зинаида Павловна сидела за кухонным столом, аккуратно помешивая ложечкой сахар в чашке с дорогим кофе. Кофе, к слову, покупала Нина, потому что свекровь признавала только определенный сорт, а ее сын, Антон, вечно забывал заехать в специализированный магазин...

– Опять ты за свое, Марина. Ну кому нужен твой палантин? Сама куда-то засунула, а теперь начинаешь выдумывать. У тебя в последнее время вообще с памятью беда, витамины бы попила, честное слово. Антон раздраженно застегнул ремешок часов на запястье и отвернулся к зеркалу в прихожей. Марина стояла посреди спальни, растерянно глядя на пустую полку в шкафу. Она точно помнила, что положила этот бежевый кашемировый палантин именно сюда, поверх шерстяных свитеров. Вещь была дорогая, подарок коллег на прошлый юбилей, и она надевала его только по особым случаям...

– Витя, ты постараешься сегодня не задерживаться? Все-таки у меня юбилей, стол будет накрыт к семи, – Анна прислонилась к дверному косяку, наблюдая, как муж торопливо завязывает шнурки своих дорогих ботинок. Виктор недовольно дернул плечом, поправляя воротник свежей рубашки. – Ань, ну мы же обсуждали. У нас квартальный отчет горит, шеф рвет и мечет. Постараюсь вырваться, но ничего не обещаю. Начинайте без меня, если что. Мама приедет? – Тамара Ильинична обещала быть к шести, помочь с нарезками, – ровным голосом ответила Анна, хотя внутри неприятно кольнуло от его будничного тона...

– И куда ты это наденешь, скажи на милость? Голос Кирилла прозвучал с той неприятной, снисходительной интонацией, которую он обычно приберегал для общения с подчиненными. Нина Аркадьевна даже не вздрогнула, хотя внутри все неприятно сжалось. Она аккуратно положила бархатную тряпочку на стол и посмотрела на сына. Кирилл стоял посреди кухни, скрестив руки на груди. Рядом, за обеденным столом, сидела его жена Милана. Она старательно делала вид, что очень увлечена изучением узора на скатерти, но ее глаза то и дело хищно поблескивали в сторону открытой шкатулки...