ПИСАТЕЛЬ | Арина

Грязно-серая лужа медленно растекалась по паркету прямо из-под швабры. Алёна замерла на пороге. На конце деревянной палки, густо измазанный в серой мыльной пене, висел кусок плотной мембранной ткани с узнаваемым тиснёным логотипом. Это был её новый финский термокостюм для высотных работ на морозе до минус тридцати пяти градусов, за который она три дня назад отдала сорок тысяч рублей. Рукава были срезаны под корень, грудной клапан распорот грубым скошенным движением. Свекровь Римма Петровна усердно терла пол в коридоре, тяжело дыша и упираясь коленом в плинтус...

Фирменного бланка с билетом на скорый поезд в верхнем ящике комода не было. Я тяжело выдохнула, прижав ладонь к пояснице. Десять часов за контроллером холодного трамвая превращали позвоночник в раскаленный прут. Межпозвоночная грыжа стреляла в правую ногу при каждом шаге, и эта поездка в Кисловодск на сероводородные ванны была для меня вопросом элементарного выживания. Костя вальяжно вышел из ванной комнаты, вытирая шею влажным махровым полотенцем. — Костя, где мой распечатанный билет? — глухо спросила я...

Огромное овальное блюдо с запеченной форелью бесцеремонно вырвали прямо из моих рук. — Так, девочки, двигайтесь, двигайтесь живее! — зычно скомандовала свекровь Лидия Петровна, наваливаясь грудью на стол и расталкивая моих подруг. — Артем на должность ведущего менеджера прошел! Мы сейчас гулять будем! Настоящее дело праздновать! Я замерла посреди гостиной, глядя на пустые ладони с въевшимися следами от швейной иглы. Два дня подряд после двенадцатичасовых смен на фабрике я не ложилась спать раньше двух ночи...

На кухонной полке, где стояли пять банок с дорогими импортными пульмо-витаминами, зияла пустота. Я закашлялась. Годы работы со шпаклевкой и цементом не прошли даром, и эти препараты за тридцать тысяч рублей были единственным средством, позволяющим мне нормально дышать. В груди привычно свистело, словно туда насыпали сухой штукатурной смеси марки «Ротбанд». Свекровь Анна Ивановна деловито заваривала в эмалированном чайнике какую-то солому. — Можешь не искать свою отраву, я ее в мусоропровод спустила! — гордо заявила мать мужа, даже не повернув головы от конфорки...

Щелчок нижнего ригеля прозвучал сухо, как щелчок стрелочного перевода перед товарным составом. Тамара Николаевна навалилась грудью на массивную металлическую створку и уперлась рукой в косяк. В узком проеме коридора ее широкая фигура в цветастом махровом халате казалась сплошной глухой стеной. — Твои родители здесь спать не будут! — кричала свекровь, и ее голос гремел на всю лестничную клетку девятиэтажки. — Это квартира моего сына! Я тут хозяйка, и мне чужие люди в доме не нужны! Пусть твоя деревенщина...