Банкротство с Ивановой

Это сказал мне Андрей, 41 год. Его история — не просто про банкротство. Она про то, как в мире, где каждый второй юрист обещает «гарантированное списание», человек находит того, кто реально работает. Без волшебства. Без «золотых гор». Просто честно и профессионально. Андрей работал в логистике. В 2021 году открыл небольшой бизнес — грузоперевозки. Дела шли хорошо. Взял кредиты на развитие: 5,3 миллиона рублей. Купил фуру, нанял водителей. В 2024 году всё сломалось. Крупный заказчик обанкротился, не заплатив за полгода работы...

Это сказала мне Анна, 34 года. Она пришла в мой кабинет с папкой документов и глазами человека, который уже не верит, что справедливость существует. За более чем 30 лет практики я видела много историй. Но эта — одна из тех, где закон оказывается на стороне человека, который доверился не тому. Анна работала бухгалтером. Зарабатывала немного, но стабильно. Жила одна, помогала маме-пенсионерке. Мечтала о семье. В 2022 году она познакомилась с Дмитрием. Он был обаятельным, уверенным, говорил о бизнесе, о планах, о будущем...

Я работал менеджером по продажам. Брал кредиты на бизнес, на квартиру — всё для неё. Думал, что если буду успешным, она будет счастлива. Когда всё рухнуло, она ушла через две недели. А через месяц умерла мама. Потом — отец. Я остался один с долгами 4,7 миллиона. И с одной маленькой студией, которую суд хотел забрать Это сказал мне Дмитрий, 38 лет. Его история — одна из самых тяжёлых в моей практике. И одна из самых показательных: как закон защищает должника, который действует добросовестно, даже когда жизнь, кажется, отвернулась от него...

Она сидела напротив меня, держала на руках годовалого сына и говорила: «Я не знаю, как жить дальше». За плечами — декрет, развод, двое несовершеннолетних детей и 1,9 миллиона рублей долгов перед пятью кредиторами. Ещё недавно она брала новые займы, чтобы закрыть старые, — и попала в замкнутый круг. Это реальная история из моей практики. Я — Юлия Юрьевна Иванова, финансовый управляющий, адвокат и медиатор. Сегодня расскажу, как закон помогает матерям-одиночкам списать долги и защитить жильё для детей...

Это сказал Сергей, 52 года, владелец компании по оптовой продаже стройматериалов. В 2024 году бизнес шёл нормально. В 2025-м клиенты начали задерживать оплату, банки подняли ставки. Сергей пытался спасти компанию: вложил личные 300 тыс. рублей, предлагал кредиторам реструктуризацию. Но банк подал на банкротство. А в 2026 году арбитражный управляющий потребовал привлечь Сергея к субсидиарной ответственности на 17 млн рублей. Жена Сергея получила повестку. Квартира была под угрозой. В 2026 году банкротства юрлиц ускорились...