Так и живем

– Нина Ивановна, я же русским языком просила не приезжать без предварительной договоренности. Вы нарушаете мои личные границы и рушите Павлику весь режим. Мы с Максимом обсудили ситуацию и решили, что пока вам лучше не видеться с внуком. Ваше присутствие вносит хаос в нашу семью. Слова ударили наотмашь, хлестко и совершенно неожиданно. Нина Ивановна замерла на лестничной клетке, так и не переступив порог квартиры. В обеих руках она тяжело сжимала объемистые пакеты из дорогого фермерского магазина...

– Купи матери путевку в санаторий, у нее суставы совсем разболелись, – голос Олега звучал так буднично, словно он просил жену передать ему солонку за ужином. Марина замерла у раковины с намыленной сковородкой в руках. Вода с тихим шумом утекала в слив, а в груди женщины начало разливаться знакомое, тяжелое чувство раздражения, которое она привыкла подавлять годами. – Олег, какая путевка? – она закрыла кран и вытерла руки о кухонное полотенце. – Мы же договорились. Каждая копейка на счету. Нам осталось собрать совсем немного до нужной суммы...

– Аккуратнее укладывай сорочки, Нина, ты же знаешь, как тяжело потом отглаживать этот воротничок, – раздраженно произнес Борис, застегивая на запястье массивные часы с позолотой. – Я складываю вещи так, как делала это последние тридцать пять лет, – ровным голосом ответила женщина, опуская стопку идеально выглаженных рубашек на дно раскрытого чемодана. Она не смотрела на мужа. Ее руки привычно и ловко расправляли складки на дорогой ткани, хотя внутри все сжималось от какой-то тяжелой, липкой пустоты...

– Мам, ну ты пойми, это шанс один на миллион, рынок сейчас просто пустой, конкурентов нет, если мы прямо в этом месяце не зайдем, ниша будет занята, и все, плакали наши миллионы. Нина Петровна молча смотрела, как ее тридцатилетний сын Кирилл нервно помешивает ложечкой остывший чай. Ложечка звякала о тонкий фарфор, и этот звук отдавался легкой пульсирующей болью в висках. Напротив Кирилла сидела его жена Алена. Она демонстративно разглядывала свой свежий маникюр, лишь изредка бросая на свекровь оценивающие, прохладные взгляды...

– Опять этот дешевый сыр взяла? Он же на вкус как мыло, а плавится так, будто это пластмасса, – Валерий брезгливо отодвинул от себя утренний бутерброд и с укором посмотрел на жену. Нина Петровна замерла с кухонным полотенцем в руках. Она только что вытерла вымытую чашку и собиралась налить себе горячего чая, чтобы хоть немного согреться после утреннего похода на рынок. На улице стояла промозглая ноябрьская сырость, ветер пробирал до самых костей, а тяжелые сумки оттянули руки так, что пальцы до сих пор мелко дрожали...