Тут есть нюанс

Мы слишком часто используем большую букву как дешевую позолоту. Написал «Вы», «Президент», «Министерство» - и вроде бы текст сразу стал уважительнее, солиднее, почти официальнее. Но в русском языке прописная буква не работает как поклон. Она не выдается за хорошее отношение, высокий статус и внутренний трепет автора. У нее есть холодная служебная задача: показать имя собственное, начало предложения или официальный статус названия. Всё остальное - не уважение, а орфографическая самодеятельность. Слова «Вы» и «Ваш» чаще всего пишут с большой буквы из страха показаться грубым...

Мы произносим эти ругательства с легкой театральной усмешкой. «Ну и негодяй», «старый мерзавец», «какая стерва» - сегодня это звучит как изящная книжная брань, за которую никого не высадят из автобуса. Но у этих приличных слов неожиданная и суровая историческая изнанка. Изначально за ними стояли строгие климатические реалии, сословные границы, хозяйственные хлопоты и особенности устройства старых городов. Язык искусно отшлифовал эти понятия, нацепив на них глянец, но их первоначальный смысл был куда более прозаичным и жестким, чем мы привыкли думать...

Мы пользуемся этими словами каждый день. Но даже не подозреваем, что за невинным кухонным «блином» или нелепым «японским городовым» скрываются международные скандалы, кровь, страх перед чертовщиной и жесткий психологический обман нашей собственной внутренней цензуры. Живой язык не терпит пустоты. Когда эмоция бьет через край, а материться нельзя, мозг за долю секунды вытаскивает из подсознания кодовые слова-заглушки. Изначально они значили совсем не то, что мы привыкли думать. 11 мая 1891 года, японский город Оцу...

Фраза старшего поколения «я сегодня получил получку, завернул в промтовары и взял по блату дефицит» для современного двадцатилетнего парня звучит как шифр иностранного шпиона. В лучшем случае он решит, что речь идет о квесте в компьютерной игре. В худшем - воображение нарисует что-то криминальное или совсем двусмысленное. Советский быт ушел, а языковые маркеры остались. И когда зумер пытается понять их буквально, бытовая история эпохи превращается в чистый фарс. Для современной молодежи слово «авоська» звучит как лингвистическая шутка...

Гость входит в кабинет, а хозяин, желая встретить его максимально деликатно, почти по-светски, вместо простого «садитесь» произносит: «присядьте». В комнате сразу возникает неловкость: будто человека пригласили не к разговору, а предложили ненадолго опуститься на край стула в очереди. Наша речь часто страдает от чрезмерного старания. Пытаясь звучать «культурнее», мы подменяем живые слова манерностью, сетевым канцеляритом и бытовыми суевериями. «Присядьте» обычно рождается из страха перед простым «садитесь»...