Шурка Орлов

Самое досадное — рассказ, написанный полгода назад, сегодня кажется мне слабым. То, что год назад представлялось гениальной находкой, теперь видится неудачным ходом. Когда пишешь книгу, она кажется лучшей во всей вселенной — самой глубокой, самой совершенной. Но стоит приступить к новой работе — и прежняя теряет власть над воображением. Она отступает на задний план, словно угасший огонь. Эдгар По, завершив «Эврику», жил с уверенностью, что лучше уже никогда не напишет? В итоге он действительно больше не написал ничего. Если взглянуть со стороны, получается, что своими словами о величайшем произведении он словно пригласил к себе в гости женщину с косой… Можно вспомнить и других писателей, но суть не в них. Я не понимаю, как вообще можно написать своё лучшее произведение. Ведь лучшее — ещё не написано. Оно манит издалека, зовёт за собой. И вот ты садишься, берёшь чистый лист бумаги и ручку — и начинаешь его писать. Потому что лучшее всегда где‑то впереди. И именно оно заставляет жить.

Василиса и зайка@ Шурка Орлов Жила-была девочка Василиса, и был у неё зайка. Однажды зайка решил прогуляться по лесу. Бежит радостный, кричит: — Не догонишь! Не догонишь! Не заметил он на пути большого камня, врезался в него и упал без сознания. Муравьи строем шли домой с вечерней работы и увидели лежащего у камня зайку. Пожалели его, принесли в свой муравейник. Пришёл зайка в себя, огляделся по сторонам — не может понять, где он, и нет рядом его девочки Василисы. Зарыдал он горючими слезами. Муравьи только и успевали выносить слёзы из муравейника стаканами. Всю ночь они трудились — рядом с их домом образовалось целое озеро. Главный муравей решил отыскать Василису, чтобы она пришла и забрала зайку домой. Он нашёл дом, где жила девочка с зайкой, но дома никого не оказалось. А Василиса тем временем расстроилась и пошла в лес искать зайку. Бродит по лесу, ищет — нигде нет зайки. Слезы сами наворачиваются на глаза. Подошла она к ручейку, решила умыться. Набрала в ладошки воду — а вода руки защипала. Удивилась Василиса: что такое? Попробовала воду на вкус — а она оказалась солёной. Решила девочка пройтись вдоль берега, чтобы узнать, что за странный ручей. Ручей привёл её к озеру — тому самому, которое наплакал зайка. Увидели Василису муравьи, побежали к зайке рассказать, что пришла его Василиса. Выскочил зайка из муравейника и прыгнул прямо в руки девочки. Обнимает её, целует. Муравьи рассказали всё, как было. Василиса отблагодарила их за спасение зайки хлебными крошками. С этого дня зайка никуда от девочки не убегал, а когда всё‑таки бегал, внимательно смотрел по сторонам, чтобы больше ничего плохого с ним не случилось. ©

"Движение за легализацию проституции" Я взялся за непростую повесть — по‑настоящему тяжёлую, почти непосильную. Она даётся с таким трудом, что порой хочется всё бросить. Информации катастрофически не хватает — её просто нет. Взять интервью не у кого: те, кто мог бы что‑то рассказать, либо молчат, либо их уже нет. В результате вместо реальности — одни домыслы, туманные тени вместо чётких линий. Но одна мысль не даёт мне покоя, буквально преследует, как наваждение: проституцию нужно легализовать. Если есть спрос, неизбежно будет и предложение — это закон жизни, суровый и беспощадный. Так почему бы государству не извлечь из этого хоть какую‑то выгоду? Почему не обложить этот сектор налогами и не пополнить бюджет — вместо того чтобы закрывать глаза и делать вид, будто его не существует? Деньги нужны повсюду — и срочно! Взять хотя бы здравоохранение: где взять средства на новые больницы, на лекарства, на спасение жизней? Или содержание правоохранительной системы — тех, кто должен нас защищать. Или вооружённых сил… А мы по‑прежнему делаем вид, что всё в порядке, что никаких проблем нет. Сейчас эта сфера находится в тени — тёмной, густой, непроницаемой. Мы не знаем реальных объёмов рынка — можем лишь догадываться, строить предположения, теряться в догадках. Но стоит обратить внимание на количество рекламы интим‑услуг — от самых дешёвых, кричащих, до элитных, замаскированных под «эскорт», — и становится по‑настоящему страшно. Подумать только: возможно, это одна из крупнейших отраслей экономики — и она полностью ускользает от государственного контроля, словно призрак, который нельзя поймать. Я понимаю: есть мораль, традиции, устоявшиеся взгляды, вековые табу. Когда я озвучиваю эту идею в кругу филологов, в ответ слышу лишь насмешливое: «Жёлтый билет!» — и сразу всплывает в памяти «Яма» Куприна, тяжёлая, гнетущая. Налоговики и вовсе откровенно смеются: «Скажи ещё, что их нужно обязать выдавать чек! И пусть каждая проститутка обзаведётся кассовым аппаратом!» И тут же в воображении возникает абсурдная картина: приходный кассовый ордер. Какие там будут пункты? «Услуга № 1: утешение души»? «Услуга № 2: забвение на час»? Смешно? Да. Но разве не смешно, что мы смеёмся над решением проблемы вместо того, чтобы её решить? Но давайте посмотрим с другой стороны — со стороны здоровья. Сегодня человек, обращающийся к проститутке, рискует на все сто процентов, без оговорок, без страховки. Её здоровье никто не проверяет, никто не несёт ответственности. А что, если обязать всех проходить медосмотр раз в месяц? Пусть, как у работников торговли, будет санитарная книжка — маленький, но важный щит против болезней. Разве это не забота о здоровье нации? Разве не наша общая ответственность? И ещё один момент, от которого сжимается сердце: сколько мужчин могли бы избежать измен? Сколько семей удалось бы спасти от распада? Сколько личных трагедий удалось бы предотвратить? Представьте: вечер, ты зашёл в специальный клуб, получил услугу — и вернулся домой с полной уверенностью. С медицинской точки зрения ты защищён — никаких страхов, никаких подозрений. С юридической — всё чисто, никаких подводных камней. А женщина, с которой ты провёл время, не станет выдвигать никаких претензий, потому что для неё это просто работа, такая же, как и любая другая. Никаких драм, никаких слёз, никакого обмана. Просто человеческая честность вместо лжи и страха. А перо всё скрипит… Страница за страницей, строка за строкой — я пытаюсь поймать неуловимое, облечь в слова то, что живёт где‑то глубоко внутри. Образы рождаются, умирают, возрождаются вновь — порой они приходят ночью, стучатся в сознание, не дают уснуть. Я буду делиться с вами этими отрывками — кусочками души, застывшими в чернилах. Не судите строго: это не окончательный текст, а живой процесс, борьба мысли с бумагой. Когда книга будет готова — через месяц или через год, — она сама скажет об этом последней точкой. А пока… пока я просто пишу — потому что не могу не писать.

В книге «Борис Ельцин. Рассказы о хорошем человеке» живые истории о честности и долге. Герой не идёт на компромисс: разбирает опасную кирпичную кладку, несмотря на давление, рискует жизнью в Чечне, подписывая указы под огнём, и, несмотря на настигший его инфаркт, выходит на публичное выступление чтобы дать людям надежду. Через личные испытания раскрывается образ человека, для которого принципы важнее выгоды, а ответственность перед людьми главный ориентир. Электронную книгу купить можно на ЛитРес www.litres.ru/book/shurk...