Станция Бякино | Постапокалиптика | Рассказы и истории

Мир изменился до неузнаваемости, и только самые смелые и решительные смогут найти путь к спасению. Вторая книга про зомби-апокалипсис продолжает историю выживания человечества в мире, захваченном живыми мертвецами. В этой части герои сталкиваются с новыми, ещё более ужасными угрозами, которые ставят под сомнение их шансы на спасение. Новые виды зомби, обладающие невиданной силой и способностями, ставят под вопрос все прежние стратегии выживания. Продолжение истории о выживших в маленькой железнодорожной...

Егор Егорыч лежал не шевелясь. Дед стук услышал и открывать дверь в столь поздний час никому не желал. Стук не прекращался, и наконец кто-то заорал снаружи: — Открывайте! Мы знаем, в доме кто-то есть! Дым идет из трубы, и окна запотевшие! Егорыч привстал с лежака, увидел просунутый сквозь шторки на печке кулак Настасьи Дмитриевны и просто проверил, заперта ли дверь на засов. — Мы вас не обидим, открывайте! — продолжили кричать снаружи. — Пересидим до утра и свалим. Промокли до ниточки. Раздался шум в передней комнате...

Егор Егорыч стоял у окна и, отодвинув рукой занавеску, смотрел на ходячего в палисаднике зомби. Тот склонил укрытую капюшоном голову и невнятно бормотал: — Гра... Гру... Гну... — Смотри-ка, Настасья, как настоящий, — не оборачиваясь, произнес дед. — Подумать только, зомби-эпидемия уже как полгода, а мы только сейчас увидели первого покойника. — Егор Егорыч снова надел очки. — И чего ему тут надо? Медом намазано, что ли? Откуда пришел? И много ли еще таких рядом? Начало (ссылка) — Если он мои флоксы...

Деревня Рёмино находилась по другую сторону от станции Бякино и была небольшой. Всего с десяток покосившихся домов с ржавыми крышами и трухлявыми, местами поваленными заборами. До эпидемии в ней жили одни старики, а половина домов и вовсе пустовала. В день, когда всё случилось, в Ремино никто в зомби не обратился. О существовании вируса пожилые люди узнали уже позже, примерно недели через три, когда пенсию в деревню никто не привез, и люди пошли на станцию Бякино, чтобы добраться на поезде в город...

Дождь идет уже четвертые сутки. Я сижу на старом ватном матрасе в полосочку и делаю эту запись в свой смартфон. Всё это от скуки... Никогда раньше не вел дневник, считал, для девочек они, что ли? Но в этом подвале можно с ума сойти от безделья. Время замедлилось и тянется, как мёд с ложки. Спать неохота, по-моему, я выспался уже на месяц вперед. Ну что же, буду писать... Потом обязательно надо удалить. Черт, я даже еще не совсем разобрался с этим смартфоном. Может случиться так, что кто-то читает мою писанину прямо сейчас? Это не мое устройство...

Я тут где-то прочитал, что книги со скидкой расцениваются читателем как некачественный товар. Который никому не нужен, и его приходится «уценять». Ассоциация с ценниками в продовольственных магазинах. Улыбнуло...

— Он послал вас на верную смерть, — громко и четко произнес Борис Валентинович, не отрывая глаз от сельской дороги. — Я собственными ушами слышал разговор автоматчиков на станции Гыркино. Машина мчалась в сторону Ерелино, сзади нее поднималось облако пыли...

«— В его возрасте, — сказал Юрковский, — я очень любил сочинять стихи. Я мечтал стать писателем. А потом я где-то прочитал, что писатели чем-то похожи на покойников: они любят, когда о них либо говорят хорошо, либо ничего не говорят… Да...

— В крайних домах ребята уже были, — в полный голос произнесла Ю. — Надо идти в саму деревню. — Да тише ты, дуреха, — поднесла указательный палец к губам Маша. — С ума сошла, что ли? Мертвяки ведь услышат. Сегодня девушки встали с утра пораньше, чтобы сходить в деревню Бякино на разведку. Им было известно, мертвяков там очень много, но ведь Борис Валентинович и Сережа туда уже ходили и не раз, всегда возвращались живыми и невредимыми. Нужно что-то найти из еды, у друзей заканчивались запасы. — Предлагаю идти огородами, — Мария поправила лямку своего рюкзака...

— Где мы? — еле слышно проговорила девушка. Мария очнулась, лежа на кровати в незнакомой комнате. Рядом на стуле сидела Ю и гладила ей руку. Помещение выглядело странно и было похоже на старую больничную палату. Четыре кровати, по две с каждой стороны напротив друг друга. Размеры их были непонятны, с одной стороны Маша вполне умещалась, а с другой голова и ноги упирались в металлические трубы. Около коек стояли низкие тумбочки с небольшими дверцами. Окно с широким подоконником и такой же широкой, но узкой форточкой сверху...

— Смотри, а эта постройка будет побольше, — произнесла Ю, поправив винтовку на плече. — Кто бы мог подумать, лагерь прямо в лесу, у городских детишек, наверное, кружилась голова от такого воздуха. — Что, уже начинаешь жалеть, что не была ни разу в таком месте? — Маша хотела улыбнуться, но губы почему-то не послушались хозяйку. — Думаю, это клуб или что-то в этом духе. Здесь выступали дети, пели, плясали, а по вечерам была дискотека. Напарницы подошли к ржавой железной двери и попробовали ее открыть...

— В этом доме тетка одна жила с мужем, — Борис Валентинович облизывал ложку после вкусного ужина. — Часто сюда приходил. Велосипед у них был, сын-то вырос и в город умотал, вот мне дядя Сергей и давал на нем кататься. Один раз после дождя оставил велик грязный, эх, получил же я оплеуху на следующий день. За окном начинало темнеть. Напарники наелись от пуза и легли на разные кровати отдыхать. Ружье Сергей положил на стул рядом, и там же на полу лежал старенький рюкзак «Колобок». Карандаш на радостях подарил его парню, потом, конечно, пожалел об этом, но слово не воробей, как говорится...