Мировые секреты. Все обо всем!

Осень 1943 года. Оккупированный Псков. В неприметном, плотно зашторенном доме на окраине города, реквизированном немецкой военной разведкой (Абвером), стояла гнетущая тишина. В центре комнаты за дубовым столом сидела девятнадцатилетная советская девушка. Ее лицо было покрыто ссадинами, пальцы дрожали, а на запястьях виднелись багровые следы от наручников. Перед ней стоял новейший немецкий радиопередатчик. А чуть позади, буквально в полуметре от ее спины, замер офицер Абвера. В его руке был зажат табельный «Вальтер», ствол которого смотрел ровно в затылок пленницы...

Зима 1941–1942 годов. Блокадный Ленинград. Город медленно, мучительно погружался в ледяной ад. Температура в неотапливаемых квартирах опустилась до минус двадцати градусов. Остановлены трамваи, замерз водопровод. На улицах лежали люди, у которых не было сил дойти до булочной. Норма выдачи хлеба для иждивенцев и детей упала до страшной цифры — 125 граммов в сутки. Это был крошечный, липкий кусочек суррогата из жмыха, обойной пыли и целлюлозы. Голод сводил людей с ума. Ради горсти пшена или банки тушенки отдавали фамильные бриллианты, картины великих мастеров и антикварные шубы...

Зима 1943 года. Спецтюрьма СД в оккупированном Минске. В кабинете следователя, обставленном с пугающей педантичностью, царил полумрак. За столом сидел штандартенфюрер, специалист по особым допросам. Перед ним лежала папка с личным делом пленной советской девушки-снайпера. Немецкие спецслужбы к тому времени уже усвоили один горький урок: физическая боль на этих девушек не действовала. Побои, голод, лишение сна — всё это разбивалось о какой-то непостижимый, фанатичный барьер. Чем сильнее их били, тем больше они замыкались в ледяном презрении...

Зима 1942 года. Сталинград. Замерзшая, изрытая воронками земля, на которой развернулась самая страшная битва в истории человечества. В немецких окопах 6-й армии Паулюса царит ад: температура падает до минус тридцати, заканчивается продовольствие, обмороженные солдаты кутаются в женские платки и обрывки одеял, снятые с убитых. Но самым страшным испытанием для элиты вермахта стал не русский мороз и даже не шквальный огонь артиллерии. Самое страшное начиналось, когда пушки внезапно замолкали. На фронт опускалась звенящая, мертвая тишина...

Зима 1943 года. Оккупированный Киев. В роскошном особняке на Липках, реквизированном для высшего командования СС, царит полумрак. Тяжелые бархатные шторы плотно задернуты, скрывая изувеченный войной город. В спальне пахнет дорогим коньяком, сигарами и сладковатым ароматом французских духов «Красная Москва», чудом уцелевших в оккупации. На огромной кровати, откинувшись на подушки, тяжело дышит высокопоставленный немецкий генерал. Он расслаблен, его глаза полузакрыты. Только что он снял с себя не...

Зима 1941 года. Блокадный Ленинград задыхался в ледяных тисках. Но самым страшным временем суток была ночь. С наступлением темноты город погружался в абсолютную светомаскировку, превращаясь в черную, мертвую пустыню. И именно тогда в небе появлялась невидимая смерть. Немецкие асы из Люфтваффе изменили тактику. Они перестали летать днем, когда их могли достать зенитки. Тяжелые бомбардировщики «Хейнкель» и «Юнкерс» заходили на город глубокой ночью, прячась за плотной пеленой облаков. Прожекторы беспомощно резали пустое небо — лучи не пробивали облачность...

Зима 1943 года. Белорусское направление. В немецких блиндажах, зарытых в промерзлую землю, царило гнетущее, почти параноидальное напряжение. Солдаты вермахта, пережившие ад Сталинграда и мясорубку подо Ржевом, казалось, привыкли ко всему: к артобстрелам, к вою штурмовиков, к танковым атакам. Но было нечто, от чего у самых закоренелых ветеранов СС начинали дрожать руки. Они панически, до животного ужаса боялись ночи. Именно ночью, когда на фронт опускалась непроглядная мгла, немецкие часовые вслушивались в тишину так, что у них лопались сосуды в глазах...

Осень 1943 года. Восточный фронт. В траншеях элитных частей вермахта царил парализующий, иррациональный страх. Немецкие солдаты, прошедшие маршем половину Европы, боялись поднять голову над бруствером. Офицеры срывали с себя блестящие кокарды и погоны, переодеваясь в простые солдатские шинели. Никто не хотел зажигать сигарету или идти за водой. Смерть приходила из ниоткуда. Без звука, без артиллерийской подготовки. Просто один сухой щелчок со стороны леса — и падающий замертво командир. Но самым страшным для немецкой психики было не само наличие снайперов...

Осень 1942 года. Оккупированная Белоруссия. Жители небольшой деревни, согнанные на центральную площадь, с ужасом ждали привычного: расстрела или отправки в трудовые лагеря. Но прибывший отряд СС вел себя иначе. Офицеры не кричали и не поднимали автоматы. Они шли сквозь толпу медленно, внимательно вглядываясь в лица. Внезапно один из офицеров остановился возле молодой женщины, судорожно прижимавшей к себе четырехлетнего сына. Немец надел белоснежную перчатку, взял мальчика за подбородок и повернул его лицо к тусклому осеннему солнцу...

Весна 1944 года. Оккупированная Белоруссия. В сводках и медицинских журналах Третьего Рейха появляются странные, зашифрованные директивы, касающиеся «особого биологического резерва». В немецких тыловых госпиталях, куда нескончаемым потоком свозили искалеченных под Ленинградом и Смоленском офицеров вермахта, катастрофически не хватало крови для переливания. И тогда фашистское командование приняло решение, от которого стынет кровь в жилах. Решение, документы о котором после войны пытались спешно сжечь,...

Лето 1943 года. Бескрайние степи под Курском дрожали от гула моторов. Третий Рейх готовился к реваншу за Сталинград. Операция «Цитадель» должна была стать шедевром немецкого блицкрига. Главная ставка Гитлера — новейшие тяжелые танки «Тигр» и «Пантера», а также самоходки «Фердинанд». Немецкие танкисты шли в бой с чувством абсолютной неуязвимости. И у них были на то основания: лобовая броня «Тигра» достигала 100 миллиметров. Обычные советские пушки того времени брали этого стального монстра лишь в упор, да и то не всегда...

Ноябрь 1941 года. Оккупированный Харьков. На роскошной улице Дзержинского, в монументальном особняке под номером 17 (где до войны жил первый секретарь компартии Украины Станислав Косиор), царило расслабленное оживление. Сюда со своей свитой въехал генерал-лейтенант вермахта Георг фон Браун — командир 68-й пехотной дивизии, двоюродный брат знаменитого конструктора ракет Вернера фон Брауна. Генерал был спокоен. Он знал, что при отступлении русские минируют здания, поэтому перед заселением особняк проверили лучшие саперы вермахта...