Истории из жизни — без прикрас

«Девушка, вы вообще понимаете, что такое конкуренция? Ваши пироги никому не нужны». Начальница отдела социальной защиты Ирина Сергеевна откинулась на спинку кресла, поправила очки и смерила Марину взглядом поверх стола. В кабинете пахло казённой мебелью и остывшим кофе. За спиной начальницы висела грамота в дешёвой рамке. Марина сжала папку с бизнес-планом. Двадцать шесть страниц, исписанных аккуратным почерком. Она готовила их три месяца: собирала рецепты, считала себестоимость, ездила на рынок за ценами...

Свернув во двор мастерской «Ретушь и печать», Елена поправила ремешок сумки на плече. Майское солнце било в глаза, заставляя щуриться. В крафтовом свёртке лежало то, чего она ждала две недели – керамический портрет отца для памятника. Тот самый, который Дмитрий Семёнович, седоватый мужчина с лукавым прищуром, обещал сделать «как живой, с душой». Она села на скамейку у палисадника, потянула за край бумаги. Керамическая пластина размером с тетрадный лист легла на колени. И Елена замерла. С овала смотрело не лицо отца...

– Я уже перевез вещи мамы в твою квартиру, она займет большую комнату! – Антон даже не обернулся, продолжая разбирать какие-то коробки в коридоре. Я только что вернулась из командировки. Три дня моталась по области, проверяя документы для сделки с коммерческой недвижимостью. Ключ провернулся в замке с трудом – как будто его заело. Потом дверь распахнулась, и я увидела это. В моей прихожей стояли чужие баулы, старая вешалка с облупившимся лаком, картонные ящики с надписью «Мамино». В гостиной на моём диване сидела свекровь Тамара Викторовна и смотрела телевизор...

– Квартиру надо переписать на мужа. Семья так решила. Вера Антоновна поставила фарфоровый чайник на стол и обвела взглядом собравшихся. В гостиной за большим обеденным столом сидели я, мой муж Павел, его сестра Галина с мужем и та самая тётя Рая, которую я видела второй раз в жизни. Свекровь собрала «семейный совет» как в старые времена, только колокольчика не хватало. Я замерла с салфеткой в руках. Павел сидел рядом и крошил хлеб, не поднимая глаз. Он знал. Знал и молчал. – Вера Антоновна, – я...