Ларчик историй

Меня зовут Валентин Сергеевич Дроздов. Шестьдесят пять лет. Половину из них я таскал на горбу мешки с цементом и месил раствор на площадках от Мурманска до Сочи, пока не научился подписывать контракты в костюме...

Захожу к девчонке в комнату — а там музей. На полках японские школьницы с мечами, коты с крыльями, роботы. На стенах — корейские красавчики с подведёнными глазами, хрен разберёшь, парень или девка. И внезапно у кровати — фотка мужчины в траурной рамке, свечка, искусственные цветы. Её отец. Его не стало, когда ей было двенадцать. Уже тогда, в принципе, можно было бы догадаться, что наша связь ничем хорошим не закончится. Мне бы обуться и на выход. Но мне двадцать, голова выключена, работает другой орган...

Одиннадцать цифр. Ровно столько в обычном номере телефона. Продиктовал их бывшей зэчке у проходной автопарка и едва не поломал себе жизнь. Не повторяйте моих ошибок! Но обо всём по порядку. Вожу мусоровоз. Не смейтесь, такая работа тоже нужна. Тольятти, Самарская область. Старший водитель-наставник, девять лет в одной конторе. Работа не для белоручек, сами понимаете, — это не те машины, где робот-рука подцепляет бак сбоку, у нас не Япония. Нет. Тут сначала вылез из кабины, подбежал к помойке, подкатил бак вручную, опрокинул, откатил, стряхнул мусор который ветром надуло и побежал дальше...

Здорова, мужчины. Не люблю на публику жаловаться, особенно по делам сердечным. Но тут история такая, что внутри носить уже вредно для здоровья. Может, кому-то поможет — хотя бы не наступить на ту же глину, в которую я заехал обеими ногами. Зовут меня Сергей. Работаю мастером по ремонту мебели. Ну, или как в объявлениях на Авито пишут — «муж на час». Хотя какой там час, мужики. Пока разберёшь рассохшийся шкаф, пока дверцу в уровень выведешь, пока фурнитуру подгонишь — полдня улетает. Инструмент свой,...

Всё остальное вроде на месте. Зато нашел нашу общую тетрадь — в ящике комода, где она всегда лежала. Взял её, сел на кухне, полистал. Почерк мой — крупный, рубленый. Её — мелкий, округлый, с завитушками. Записи двадцатилетней давности. Тридцатилетней. Я писал ей после ранения, из госпиталя, левой рукой, потому что правая была в гипсе: «Надюша, я живой. Вернусь. Жди. Твой Борька, помятый, но не сломанный». Она ответила на следующей странице: «Борька мой, я тут каждую ночь не сплю. Молюсь за тебя, хоть и не умею...

Меня зовут Борис Григорьевич Казаков. Мне шестьдесят четыре года, и живу я в станице Павловской, это Кубань, Краснодарский край — кто не знает. Дом у нас добротный, стоит на двадцати сотках, с виноградником, хозяйство своё обширное, как тут у всех заведено, и старым орехом во дворе, который я посадил, когда родился первенец. Ореху уже тридцать восемь лет, если что. Да, пенсионер я, немолод. Но не из тех, что на лавочке семечки лузгают. Пенсионер силового ведомства. Двадцать два года выслуги. Служил в СОБРе...

— И как, со стриптизёром понравилось больше, чем со мной? — спросил я. Краска сошла с её лица мгновенно. Как будто кто-то дёрнул пробку и вся кровь ушла вниз. Она открыла рот, закрыла, снова открыла. — Что? Ты... Ты о чём? С каким стриптизёром? —С тем, с которым ты ушла из «Велюра» в половине десятого. После того как запретила мне даже смотреть в сторону женщин на моём мальчишнике. Она стояла белая, как кафельная стена за её спиной. — Миша... — голос сел до шёпота. — Подожди... Это не то, что ты думаешь...

С Настей мы были вместе 9 лет. С восьмого класса. Я влюбился так, как можно только в этом возрасте. Первый поцелуй, первое всё — у нас с ней. Всё что случается потом - тоже хорошо, но уже совсем другое. Школу окончили вместе, в универы поступили разные, но оба в Воронеже, так что виделись через день. Потом работа, съёмная квартира, двушка в ипотеку, хотя до сих пор не были расписаны. С этого всё и началось! Ведь девять лет — большой срок, пора было определяться. И на тот момент я был твёрдо уверен,...

Батя мой, Сергей Петрович, — человек немногословный, из тех, кто всю жизнь говорит мало, но каждое слово — дорогого стоит. Только вот пацаном не всегда понимаешьт эот. Зарабатывал он негусто, но семью тянул без жалоб. Мать, Людмила Ивановна, — медсестра от бога, тихая, терпеливая, с вечно усталыми глазами и тёплыми ладонями, пахнущими хлоргексидином. Жили небогато, но чисто. В доме пахло борщом, на подоконниках стояли фиалки, и каждое воскресенье мать пекла пирог с яблоками — вот и все сладости на неделю...

Меня зовут Лёха Чесноков. Работаю автослесарем в сервисе «Запасное колесо» на выезде из Тулы, со стороны Калуги. Профессия не сахар, руки грязные, деньги даром не даются. Да и клиенты разные попадаются: от гордых владельцев заниженных «Приор» до фермерских «Газелек». Таксисты, дальнобои, мужики из пригородных посёлков - иногда скандалы выходят, но чаще, чувствуешь, что помогаешь людям. Хорошо, что дома у меня не так. Было до поры до времени. С Олесей мы познакомились ещё в школе, в девятом классе...

Работаю плиточником и хорошим. Сегодня на вес золота мой труд. На ты с керамогранитом, с мрамором, с мозаикой. Ванные комнаты, хаммамы, бассейны, входные группы ресторанов. Когда берусь за объект — стены после меня как зеркало: швы по нитке, подрезка на ус, ни пузыря, ни перепада. Клиенты люди уважаемые — архитекторы, дизайнеры, владельцы загородных домов. Люди, которые понимают разницу между «покласть плитку» и «сделать так, чтобы через десять лет ни одна не отошла». В Нижнем меня знают, и очередь у меня на три месяца вперёд...

Зовут меня Дмитрий Волков. Тридцать девять лет. Профессия — электромонтажник. Промышленные площадки, кабельные магистрали, высоковольтные распределительные узлы. Дело и прибыльное, и мужское. А главное, мне по душе — точно знаю, что всегда буду востребован и в курьеры от безнадёги идти не придётся. С таким фундаментом я и входил в семейную жизнь — с твёрдым пониманием, что обеспечу своих, и нуждаться они не будут. С Мариной мы прошли восемь совместных лет в браке. Родили двоих ребятишек — Данька, семи лет, и Варюша, пяти...