Один вечер
Тяжелая дверь бара «Harats» со скрипом отворилась, выплеснула наружу бурную какофонию звуков - и затворилась за выходящим. Едва очутившись на воздухе, я, недолго думая, устремился и прильнул к высокой, в пол человеческого роста белой балюстраде, отделявшей прогулочную набережную от пляжа. Отсюда открывался ночной вид на небо и море. Небо и море – две родственные бездны, разделенные гранью горизонта: прорезанный белесыми гребнями волн колеблющийся мрак - и нависшее над ним дымчато-свинцовое безмолвие...