АРТЁМ ВЛАДЫКИН | Консалтинг бизнеса

Познание часто представляют как «накопление фактов». Но в реальности это скорее непрерывная сборка и пересборка внутренней модели мира. В каждый момент мозг делает три вещи: 1️⃣Предсказывает. Мы не просто «смотрим» на реальность - мы постоянно строим ожидания: что сейчас увижу, что это значит, чего ждать дальше. Есть сильная линия исследований, где восприятие описывают как процесс минимизации ошибок предсказания: мозг сравнивает ожидание с сигналом и уточняет модель мира. 2️⃣Выбирает, что считать важным...

Звучит как красивая метафора, но однажды это было реальностью. В XVII веке в Нидерландах обычный, на первый взгляд, цветок стал одним из самых дорогих активов своего времени. За одну луковицу редкого тюльпана люди отдавали суммы, сопоставимые со стоимостью полноценного дома. Этот период вошёл в историю как тюльпаномания — и до сих пор считается одним из самых показательных примеров массового экономического ажиотажа. Изначально тюльпаны были просто редкостью. Их привозили издалека, они отличались необычными расцветками, а некоторые сорта невозможно было быстро размножить...

2026 год для малого и среднего бизнеса — это не про «кризис» и не про «рывок». Это про взросление. Правила игры становятся жёстче, но понятнее. Ошибки — дороже, зато стабильность становится достижимой. Разберёмся, что именно будет влиять на бизнес и к чему стоит готовиться. Если раньше предприниматель мог ориентироваться на остаток на счёте и общее ощущение «вроде всё нормально», то в 2026 году это перестаёт работать. Причины простые: В выигрыше будут те, кто понимает: Интуиция всё ещё важна, но без цифр она становится рискованной...

Какое-то время это работает. Но ближе к 2026 году становится заметно: одного энтузиазма уже недостаточно. На старте бизнеса многое решается быстро. Договорились — сделали. Что-то не получилось — переделали. Пока команда маленькая, это выглядит нормально. Но со временем я начал замечать, что решения всё чаще принимаются не потому, что так правильно, а потому что «некогда разбираться». Энтузиазм начинает заменять управление. В 2026 году такая модель всё чаще даёт сбои. Одна из самых странных ситуаций — когда бизнес вроде бы работает, но ощущение контроля теряется...

Если честно, идея сделать своё шоу у меня появилась давно — ещё тогда, когда я впервые поймал себя на мысли, что разные исторические события удивительно похожи на ситуации, с которыми я сталкиваюсь в проектах. Ты работаешь с компаниями, видишь, как принимаются решения, как строятся отношения, как повторяются ошибки — и вдруг понимаешь: «Но ведь это уже было. Это просто новая версия старого сценария». И вот в какой-то момент я понял, что хочу делиться этим открыто — не только с командами клиентов, но и с широкой аудиторией...

Максим открыл глаза. Натяжной потолок на месте, с маленькими лампочками. Шторы задернуты, только свет просачивается по краю стены. Вставать? Сегодня выходной. Можно ещё подремать немного. А потом что? Нет, вставать. Кофе, душ. Гоу. Рабочая неделька выдалась тяжёлой: встречи, разъезды по городу. Вот бы уже купил этот богатей из адвокатской конторы. Можно ли сказать, что неделя была продуктивной — да. Но, конечно, могло быть лучше. Сегодня суббота; из планов — несколько мероприятий на вечер, но это вечером...

Монитор компьютера уныло вещал диаграммами и всплывающими уведомлениями из мессенджеров. Эта машина могла переварить больше информации, чем сотни человеческих мозгов, но всё равно почему-то изъяснялась смайликами и тупыми повседневными твитами. Таня смотрела в него и лениво заполняла отчёт. Не то чтобы у неё закончилась мотивация к работе, но конкретно эта часть была её нелюбимой. Серые стены офиса не обладали каким-либо выражением лица, но как будто тоже разговаривали и высказывали своё «фи» окружающей реальности — и всё равно вынуждены были мимикрировать под повседневность...

Я попал к янычарам, когда мне было 4. Никогда не знал своих родителей, говорят, их убили радикальные мусульмане, которые в то время хозяйничали в Стамбуле и выбирали, чьей вере быть, а чьей — вместе с её носителем — суждено умереть. Когда я первый раз попал в кышлу, маленькую турецкую казарму, всё вокруг видилось мне столь огромным и несуразно большим, как будто я был крошкой хлеба, упавшей со стола на пол огромной кухни и пытающейся как-то соразмерить себя с размерами комнаты, в которой я очутился...