Палата рассказчика

страшная история №3 Ночной дежурный: история, после которой я больше не работаю в охране. Я работал ночным дежурным в старом торговом центре на окраине города. Работа была скучной, но платили нормально. Сиди себе в комнате охраны перед мониторами, делай обход каждый час, и всё. Никаких происшествий, кроме редких ложных срабатываний сигнализации. Но было одно правило, которое мне передал сменщик в первый же день. — Если ночью увидишь на камерах женщину с коляской возле эскалатора — не выходи из комнаты. Просто не выходи. Завтра расскажешь. Я посмеялся тогда. Мало ли городских легенд среди охранников? Но сменщик посмотрел на меня серьёзно и повторил: «Просто запомни». Первая смена Прошло недели три. Я почти забыл об этом странном предупреждении. И вот однажды ночью, в районе двух часов, я заметил движение на мониторе второго этажа. Женщина. Худая, в длинном светлом пальто. Она медленно толкала детскую коляску вдоль закрытых бутиков. Я присмотрелся — лицо у неё было бледным, почти серым, а глаза… Она смотрела прямо в камеру. У меня похолодело внутри. Я потянулся к рации, чтобы вызвать напарника, но он в ту ночь ушёл на больничный. Затем я вспомнил слова сменщика и остался на месте. Просто смотрел на экран, как она неспешно прошла вдоль всего этажа и скрылась в тени возле эскалатора. Через минуту камеры снова показывали пустые коридоры. Она пришла ближе Через неделю она появилась снова. На этот раз — на первом этаже. Возле фуд-корта. Я видел, как она остановилась, наклонилась к коляске, словно поправляя одеяло, а потом медленно выпрямилась и повернула голову к камере. Рот у неё начал открываться. Слишком широко. Челюсть опускалась всё ниже, пока не исказила лицо до неузнаваемости. Она стояла так секунд десять, а затем закрыла рот и укатила коляску в темноту. Я снял фрагмент записи, чтобы показать начальнику. Но на видео было пусто. Чистые коридоры. Ни души. Ночь, когда я нарушил правило В ту смену всё пошло не так с самого начала. Погода испортилась, ливень барабанил по крыше. Электричество мигало. Я нервничал, пил кофе чашку за чашкой и старался не смотреть лишний раз на мониторы. Она появилась в три часа ночи. Но на этот раз не на втором этаже и не на фуд-корте. Она стояла прямо перед дверью комнаты охраны. Я увидел её сначала на камере коридора, а потом услышал. Тихий, едва различимый звук. Стук колёс коляски. Медленный, ритмичный. Ближе. Ещё ближе. А потом из коридора донёсся голос. Женский. Хриплый, как будто она давно не пила. — Я знаю, что ты там… Открой. Я замер. Стук прекратился. Тишина. А потом раздался крик. Не женский — детский. Пронзительный плач младенца, доносящийся из коляски. Он звучал так отчаянно, так реально, что я вскочил на ноги. Все инстинкты кричали: там ребёнок, ему нужна помощь. Я шагнул к двери, уже потянулся к замку. Но тут я бросил взгляд на монитор камеры коридора. Коляска была пуста. Абсолютно пуста. Просто груда тряпья в продавленном сиденье. Женщина же стояла вплотную к двери. Теперь я видел её вблизи: лицо покрыто сеткой чёрных вен, глаза — два мутных бельма. Она улыбалась и медленно, почти нежно, проводила языком по губам. — Открой, — прошептала она снова, и её рот начал снова расширяться в ту самую нечеловеческую пасть. Что было дальше Я не открыл. Я просидел, забившись в угол, до самого рассвета, пока не запищал брелок уборщицы, открывающей главный вход. Женщина исчезла за несколько минут до этого. Просто растворилась в воздухе, оставив после себя только запах сырой земли и старых листьев. Утром я написал заявление. Когда отдавал его начальнику, тот понимающе кивнул, как будто ждал этого. — Многие не выдерживают. Скажи спасибо, что дверь не открыл. Были уже такие. Открывали. Я спросил, кто она. Начальник пожал плечами и сказал только, что раньше на месте торгового центра был роддом. А потом пожар. И что женщина с коляской появляется на записях камер каждую неделю. Иногда на втором этаже. Иногда у фуд-корта. А иногда — прямо перед дверью. Я ушёл в тот же день и больше никогда не возвращался. Но иногда, просыпаясь ночью, я слышу в темноте тихий, ритмичный стук детской коляски.