Авторские рассказы и стихи Ирины Грачиковны Горбачевой Маркарьянц

Как больно, когда предают. Напраслину лепят из зла. На прошлое грязно плюют. И лгут тебе, глядя в глаза. Как больно, когда тебя бьёт, Сжигает до тла весь твой дом, В котором когда-то встречал Ты друга обильным столом. И в радости, в горе, в беде Делились последним куском. Спиною стояли к спине, К врагу повернувшись лицом. И строили вместе всегда. Страну поднимая с руин, И были мы братья тогда. Не важно: узбек, иль грузин. Откуда?...

(песня дальнобойщика) Ах дорога, ты дорога. Жизнь моя без тормозов. На душе всегда тревога, Если к рейсу не готов. Манны, Вольвы, Мерседесы, Грузовых машин не счесть. Трасса, это вам не рельсы. А в туман, так просто жесть! Снег и дождь и гололёдка Холод страшный и жара. Для шофёра непогода Очень трудная пора. Но баранку держит крепко. И усталость отогнав, Ощущает каждой клеткой Тяжесть груза, фуры нрав. Мимо пролетает мелочь: Лады, Мазды, Опеля. Все показывают смелость, И сигналят, нас кляня...

Обняла меня зима белым вязаным платочком    Мягкий снег наволокла, чтоб не бегать мне по кочкам. Даже если зацеплюсь  сапожком я, да об ямку, Всё равно я не убьюсь, упаду как на лежанку. Белый, белый пух вокруг, сыплет, верно к благодати! Выходи во двор, мой друг, поиграем, как дитяти...

Женю измучила бессонница. Эта ночная королева издевается над ней не от сильного Жениного переутомления и не от её переживаний. И даже не от мучений совести, которые могут сгрызть обиженное сердце на несправедливое к ней, Жене, отношение окружающих, родных. Хотя таких людей в её окружении мало, но те, которые есть, с маниакальным постоянством не дают ей ощутить себя хотя бы немного счастливой. Женя умом понимала, что есть люди намного несчастней, чем она. Например, те, у кого не получилось жить отдельно от родителей или от родственников...

Софья Андреевна, кутаясь в шаль, подошла к небольшому оконцу. На улице уже совсем темнело. Небо, разбросав серые облака по своему пространству, освободило из их плена только яркий месяц.                 – Как ярко светит месяц, – сказала она тихо и задумчиво, – значит, снег больше не пойдёт.                 – Куда ещё? Целый день мело, – проворчал старый сторож в видавшем виды тулупе.                 Он поднёс ей лёгкий сак из бархата, подбитый ватой, с небольшим воротником на меху.              ...

Таня подошла к звенящему домофону. – Кто это? Интересно, я никого не жду, – подумала она, снимая трубку. – Откройте, это почтальон. – Почтальон? Аферисты что-ли? – решила она, но беспечно нажала на кнопку домофона. Через несколько минут раздался дверной звонок. Татьяна открыла дверь. Перед ней стояла худенькая пожилая женщина. – С наступающим вас, вам открытка пришла. Вот, получите. Таня с удивлением смотрела на неё. – Открытка? Какая ещё открытка? – она взяла красивую картинку и, удивлённо повертев её в руках, прочла обратный адрес...

Заскрипела половица в старом доме,                Вдруг захлопнулось открытое окно.                Звонко лишь сквозняк гудит в дверном проёме,             В опустевшем зале пусто и темно.                Привиденьем я брожу по комнатушкам.             А когда-то мы встречали здесь рассвет. Суетилась наша бабушка старушка… Сколько лет прошло? Её уж с нами нет. Самовар гудел у нас на каждый праздник.                За большим столом гуляла вся родня...

Подошла красавица Зима со своей свитой к городской окраине. – Устала я что-то. Накуролесили мы с вами. Сколько сёл, городов засыпали снегом. Молодец, сестрица Метелица, и ты, братец Ветер постарался к приходу деда нашего Мороза. Не будут теперь люди упрекать нас: не снежная, тёплая Зима была. Что просили, то получили! Долго помнить нас будут. Она сделала шаг вперёд, и её нога в ледяной туфельке оказалась в луже. В испуге она сделала шаг в сторону. И тут подол её белоснежного, искрящегося при свете фонарей тысячами снежинок платья, оказался испачканным в грязи...

Молодость Асфальт дырявый, тротуар… Давно здесь дворник не бывал. А ты бежишь, скользя по льду, - Сейчас я точно упаду! А на щеках твоих пожар, Мороз их, словно целовал. Вот поскользнулась. Ерунда! Всё потому, что молода! И страхи где-то позади, Попробуй только упади, Как сразу соберёшь толпой, Кто доведёт тебя домой. Ах, молодость, как хороша! Беспечна, добрая душа...

Какие раньше зимы были…    Все дамы муфточки носили.  Скрипя по снегу сапожком,  На встречи бегали с дружком. Мороз крепчал, алели щёчки  И снега мокрые комочки Летели всё под воротник. А ветер, зимний озорник,    Всё норовил сорвать вуаль  И с плеч девичьих её шаль.                Мороз, снежок, сугроб под крышу,  Лишь скрип шагов по тропке слышен...

Старым стал медведь. Исхудал весь, шкура висит на нём. Шерсть клочками торчит. Вроде и годков ему не много, ещё бы и пожить можно, да что-то в тягость жизнь стала. Нелегко ему по лесу ходить, ягоду собирать. А уж на речку доковылять, да рыбкой полакомиться, совсем не в моготу. Берлога развалилась, стала неудобной. А новую подстилку из еловых лап сделать, так и совсем сил нет. Кое-как примостился мишка на старых ветках. Неудобно, но что поделать. Лежит, смертушки своей ждёт. А Смерть изгаляется над стариком: ничего, мол, сам ко мне придёшь...

Закатилось за горизонт усталое красное солнышко. Вышла на прогулку добрая Фея  Ночь. Взмахом волшебной палочки зажгла она яркие звёзды на ночном небе. Засияли они мягким золотым светом. Зажглась луна, посылая на землю нежный серебряный отблеск.                 – Спать! Спать пора! Всем спокойной ночи! – говорит Фея Ночь, накрывая сверкающей звёздной шалью всё вокруг и взмахивая волшебной палочкой. Встряхнёт она чудесным, вышитым золотыми звёздами платочком над лесной поляной и цветы закрывают свои нежные бутоны до утра...