Как больно, когда предают. Напраслину лепят из зла. На прошлое грязно плюют. И лгут тебе, глядя в глаза. Как больно, когда тебя бьёт, Сжигает до тла весь твой дом, В котором когда-то встречал Ты друга обильным столом. И в радости, в горе, в беде Делились последним куском. Спиною стояли к спине, К врагу повернувшись лицом. И строили вместе всегда. Страну поднимая с руин, И были мы братья тогда. Не важно: узбек, иль грузин. Откуда?...
(песня дальнобойщика) Ах дорога, ты дорога. Жизнь моя без тормозов. На душе всегда тревога, Если к рейсу не готов. Манны, Вольвы, Мерседесы, Грузовых машин не счесть. Трасса, это вам не рельсы. А в туман, так просто жесть! Снег и дождь и гололёдка Холод страшный и жара. Для шофёра непогода Очень трудная пора. Но баранку держит крепко. И усталость отогнав, Ощущает каждой клеткой Тяжесть груза, фуры нрав. Мимо пролетает мелочь: Лады, Мазды, Опеля. Все показывают смелость, И сигналят, нас кляня...
Обняла меня зима белым вязаным платочком Мягкий снег наволокла, чтоб не бегать мне по кочкам. Даже если зацеплюсь сапожком я, да об ямку, Всё равно я не убьюсь, упаду как на лежанку. Белый, белый пух вокруг, сыплет, верно к благодати! Выходи во двор, мой друг, поиграем, как дитяти...
Женю измучила бессонница. Эта ночная королева издевается над ней не от сильного Жениного переутомления и не от её переживаний. И даже не от мучений совести, которые могут сгрызть обиженное сердце на несправедливое к ней, Жене, отношение окружающих, родных. Хотя таких людей в её окружении мало, но те, которые есть, с маниакальным постоянством не дают ей ощутить себя хотя бы немного счастливой. Женя умом понимала, что есть люди намного несчастней, чем она. Например, те, у кого не получилось жить отдельно от родителей или от родственников...
Софья Андреевна, кутаясь в шаль, подошла к небольшому оконцу. На улице уже совсем темнело. Небо, разбросав серые облака по своему пространству, освободило из их плена только яркий месяц. – Как ярко светит месяц, – сказала она тихо и задумчиво, – значит, снег больше не пойдёт. – Куда ещё? Целый день мело, – проворчал старый сторож в видавшем виды тулупе. Он поднёс ей лёгкий сак из бархата, подбитый ватой, с небольшим воротником на меху. ...
