Машины вживую

В московском Автомузее стоит серебристый Mercedes с чёрным верхом. Хром, круглые фары, звезда в решётке размером с блюдце. Красивый — но не более, чем десяток машин вокруг. А потом я посмотрел на него сбоку и заметил крышу. Она вогнутая. Не выпуклая, как у всех нормальных машин, а прогнутая внутрь: края приподняты, середина опущена. Из-за этого у модели появилось прозвище, под которым её знают во всём мире. И это самое неинтересное, что можно про неё рассказать. Табличка объясняет прямо: за характерную вогнутую форму крыши, схожую с крышами китайских храмов, эти автомобили прозвали «Пагодой»...

В одном зале Автомузея я насчитал три кабриолета подряд. Серебристый Mercedes 230 SL. Красная Ferrari Mondial. Коричневый Triumph Spitfire с кремовыми полосами. Разные страны, разные десятилетия, разные деньги. И одна общая деталь, которую я заметил не сразу. У всех троих верх поднят. Оно и понятно — экспонаты стоят в помещении, опускать нечего и незачем. Но получилось символично, потому что с открытыми машинами вообще произошло примерно это: они есть, а верх опущен всё реже. Причин несколько, и все скучные...

Красная Ferrari с чёрным откидным верхом стоит в московском Автомузее на фоне нарисованных Альп и настоящего персидского ковра. Соседство, конечно, отдельное произведение. Я подошёл прочитать табличку, ожидая обычного восторженного текста про легенду и итальянскую страсть. А там написано вот что. «Поскольку автомобиль был больше и тяжелее двухместных моделей, двигатель не смог обеспечить достойную динамику, и Феррари Мондиаль 8 не стал популярной моделью». Музей прямым текстом сообщает, что модель провалилась...

В автомобильном зале под Паттайей я снимал всё подряд и только дома, разбирая фотографии, заметил странность. У доброй половины машин чего-нибудь не хватало. У одной не было крыши. У другой — дверей. У третьей — целого колеса. Причём это явно не бедность и не поломка. Так они и выехали с завода. Объяснение нашлось, и оно оказалось одной фразой. Британская школа спортивных машин стоит на мысли, которую приписывают основателю Lotus Колину Чепмену: не добавляй мощности — убирай вес. Логика простая до неприличия...

Вчера я рассказывал про «Элеонору» из московского Автомузея и упоминал имя, которое стоит за буквами GT500 — Кэрролл Шелби. Так вот, самая громкая история с этим именем связана вовсе не с «Мустангами». Двадцать четыре часа Ле-Мана — гонка на выносливость во Франции. Машины едут сутки без остановки, экипажи меняются, побеждает тот, кто проедет дальше всех и при этом не развалится. Это не соревнование в скорости на круге. Это соревнование в том, чья конструкция выдержит сутки на пределе. Ferrari в шестидесятые выигрывала эту гонку раз за разом...