Межзвездные Сказки

Середина XVII века. В Москве, в избе Сибирского приказа, царила небывалая суета. Стол, заваленный свитками и чертежами, едва вмещал россыпь печатей и восковых оттисков. Дьяк, с лицом, изборождённым годами службы, вчитывался в очередной донос из?за Урала. В воздухе пахло воском, сыростью и неизбывной тревогой , что всегда сопутствовала делам сибирским. — Ну что, братцы, — проговорил дьяк, поднимая усталые глаза на подчинённых. — Пишут из Тобольска: «Ура, Сибирь покорена!» В избе повисла тишина. Кто?то хмыкнул...

В офисе компании «Межзвёздные решения» была обычная суета. Клерки сновали между терминалами, роботы-помощники тихо жужжали, разнося документы, а где-то вдалеке монотонно бубнил автоинформатор: «Внимание! В секторе 3 плановое тестирование гравитационных генераторов. Просьба сохранять спокойствие». Джордж Уизли, младший аналитик третьего разряда, сидел за своим столом и нервно крутил карандаш. Перед ним лежал небольшой серебристый кубик — стандартный носитель информации модели ZX‑7. Внутри кубика хранилась запись, которую Джордж не должен был видеть...

В далёком‑далёком будущем, где квантовые компьютеры стали обыденностью, а нейросети пишут стихи лучше поэтов‑романтиков, жил‑был молодой программист по имени Элиас. Работал он в корпорации «Квантум‑Дрим», которая занималась созданием виртуальных миров для отдыха и развлечений. Однажды Элиасу поручили доработать алгоритм генерации сказочных сюжетов. Задача казалась простой: нужно было добавить в базу данных пару сотен классических сказок, чтобы нейросеть могла создавать новые истории на их основе...

Капитан Красавин стоял на мостике «Альбатроса Сингулярности» и вглядывался в мерцающую черноту космоса. Его массивная фигура в потрёпанном комбинезоне с нашивками выглядела так, будто была вырублена из цельного куска базальта. За ним тихо перешёптывались члены экипажа — те самые «бравые парни», о которых в секторах М‑12 до сих пор слагали легенды. — Ну что, ребята, — громогласно произнёс Красавин, оборачиваясь. — Снова мы в самой заднице Вселенной. Экипаж дружно хмыкнул. Это была их любимая фраза капитана...

(Новогодняя сказка для младших научных сотрудников) Младший научный сотрудник Кирилл Королёв возвращался домой после корпоративного новогоднего вечера в НИИ «Квант Прогресс». В кармане шуршали конфетти из лопнувшей хлопушки, а в голове крутился тост Олега Петровича (начальника отдела квантовой неопределённости): «Пусть в новом году ваши волновые функции всегда коллапсируют в желаемый результат!». — Всё‑таки зря я пил «Пьяный туман», — подумал он, шагнув в декабрьскую ночь из проходной. Морозный воздух тут же впился в ноздри — будто кто‑то вколол ему в мозг две ледяные иглы...

Доктор Филбрик уставился на экран осциллографа, затем на ряды мерцающих индикаторов, потом — на своего ассистента Джорджа. — Это невозможно, — пробормотал он. — Абсолютно невозможно. Джордж пожал плечами. — Вы сами говорили: если эксперимент даёт неожиданный результат, значит, вы открыли что‑то новое. — Но не такое же! — Филбрик ткнул пальцем в экран. — Вот, смотрите: сигнал идёт против временного градиента. Он прибывает раньше, чем мы его посылаем. Джордж пригляделся. — А может, это просто...

В маленькой библиотеке на окраине городка, куда редко заглядывали посторонние, жила‑была одна особенная книга. Она стояла не на полке — на отдельном резном столике у окна, в раме из солнечного света. Её переплёт, когда‑то тёмно‑зелёный, выцвел до оттенка мха, а уголки страниц были чуть загнуты — не от небрежности, а от ласкового прикосновения пальцев. Каждый, кто брал её в руки, замечал странное: первые строки читались как будто сами собой, а потом мир за окном начинал меркнуть, уступая место другому — тому, что жил между страниц...

В далёком будущем, когда межзвёздная торговля стала столь же обыденной, как поход за хлебом, а рекламные алгоритмы эволюционировали до уровня разумных сущностей (и даже обзавелись профсоюзами), существовала компания «Галактик‑Софт». Она производила нейроинтерфейсы столь совершенные, что они могли: И всё же… Компания не занималась рекламой. — Зачем? — недоумевал генеральный директор Арчибальд Квилл, поглаживая бороду, которую давно собирался сбрить, но забывал. — Наш продукт идеален. Люди сами его найдут...

Доктор Финеас У. Кромвель, старший аналитик Отдела Космической Стабильности, в очередной раз перечитал отчёт и тихо выругался. На мониторе мерцали цифры — безобидные на первый взгляд, но от них у Кромвеля по спине пробежал холодок. — Опять? — пробормотал он, потирая переносицу. — Ну конечно, опять. Он вызвал на экран сводную таблицу за последние десять лет. График колебался, как пульс больного человека: плавный подъём, резкий спад, снова подъём. И каждый раз — в опасной близости от красной линии...

Межзвёздная ярмарка на орбите Сириуса‑7 бурлила, как перегретый плазменный реактор. Тысячи торговых кораблей выстроились в причудливые спирали, их корпуса переливались рекламными проекциями: «Только сегодня! Антигравитационные ботинки — теперь с функцией самоочистки!», «Космический гель для бритья: не растекается в невесомости!», «Галактический кредит под 0,0001 % — подайте заявку прямо сейчас!» Я, торговый агент третьей категории Зарк 557‑Б, протискивался сквозь толпу потенциальных покупателей, пытаясь продвинуть новинку нашего сектора — универсальные адаптеры для кислородных масок...

Тусклый свет монитора выхватывал из полумрака усталое лицо доктора Ксандера. Третий год он вглядывался в хаотичные линии графиков, будто пытался прочесть послание на неведомом языке. Бессмысленные зигзаги, упрямые спирали, нервные изломы — всё сводилось к одному. Снова ноль. — Опять не сходится? — голос Ларри ворвался в раздумья, словно солнечный луч в тёмную комнату. Молодой ассистент возник в дверях, излучая бодрость и уверенность, которая так раздражала Ксандера. Не дожидаясь приглашения, Ларри плюхнулся в кресло, будто это был не кабинет ведущего исследователя, а гостиная старого друга...

В отделе межгалактических работ и аномальных операций (ОМРАО‑7) царило непривычное затишье. Бюрократическая машина, обычно грохочущая как сверхновая, вдруг замерла — словно кто‑то выдернул шнур питания из розетки вселенского масштаба. Я сидел за своим столом, разглядывая стопку форм‑427/б («Акт о нецелевом использовании гравитационных аномалий»), и думал о том, что даже в самой безумной вселенной есть предел абсурду. Но, как выяснилось, я ошибался. В дверь постучали. Не просто постучали — будто молотом по наковальне...