Ильф и Петров в одном флаконе

Бесконечные переходы подземного города утомляли. Лёня шёл за своими случайными попутчиками на автомате, не запоминая дорогу, не прислушиваясь к разговору. Он ещё не до конца принял тот факт, что оказался непонятно где в непонятно чьём теле, с непонятно какими воспоминаниями. Ещё чуть-чуть потерпеть и я приду в себя. - успокаивал Лёня себя, надеясь, что всё это время он просто лежит без сознания у себя в квартире, что этот сон на самом деле плод его больного воображения, что всё это не правда и никакой он не гном ...

В этот раз обморок продлился не так долго, но слабость, которая нахлынула лавиной на Лёню, уходить не собиралась. Мысль плавно ворочалась в голове, напоминая муху, которая пытается плавать в глицерине. Сквозь плотную завесу накатившего безразличия до Лёни не доходили крики командира, хотя тот очень старался докричаться до упавшего гнома. - Нагичар! Нагичар! Вставай! На нас напали орки! Орки? Какие орки? Там были гоблины! - он ещё мог удивляться, но ясность мышления всё равно не возвращалась. И...

Происходящее дальше для Лёни запомнилось урывками. Он действовал на автомате. Мышечная память позволяла телу двигаться так, чтобы не вызывать лишних вопросов у новых знакомых, но мозг не успевал осмыслить то, что с ним происходило, а поэтому Лёня решил молчать. Глядишь, за умного сойду. Хотя кто сказал, что среди гномов ум ценится больше физической силы? Имя, которым его называли, Нагичар, никак не хотело запоминаться, поэтому несколько раз он просто не отзывался , когда его кто-то звал этим смешным и совершенно неподходящим его внешности именем...

Сознание упорно не хотело возвращаться. Временами в голову проникали странные звуки, напоминающие лязг металла, но откуда в городской квартире взяться металлу? Мысли вяло ворочались, пытаясь внести ясность в произошедшее, но похоже ясности просто не было, потому что открыв глаза Лёня увидел мрачный свод какой-то пещеры. Что за шутки? - он попытался встать, но тело не слушалось. От слова совсем. Как-будто его кто-то держал и не давал возможности шевелиться. Лёня закрыл глаза и попытался успокоиться...

Домой они добрались уже поздно. Рюкзак был брошен в прихожей, разбирать его не было ни сил, ни желания. Спать. Все обсуждения завтра. Лена была с ним согласна и вскоре квартира погрузилась в тишину. И в темноту. Свечение рюкзака осталось незамеченным. До поры до времени. Утро началось как обычно. С суеты. Лена , которой на работу надо было к 9 утра, проспала. Поэтому заспанный Лёня, который работал дома и которому торопиться было некуда, отстранённо наблюдал за метаниями своей подруги по квартире,...

Их уже ждали. Эй, ну вы что! - кинулся навстречу странно одетый для непосвящённого народа молодой человек. Лена, Лёня, мы уже без вас хотели начинать, договаривались же не опаздывать. А мы и не опоздали, - холодно ответила Лена, уже вошедшая в роль эльфийской принцессы и надменно посмотрела на члена своей команды. Парень смутился и хотел отойти в сторону, но Лена звонко засмеялась. Стас, ты чего, шуток не понимаешь? Ладно пошли, а то действительно опоздаем. И троица окунулась в мир загадочный, мир мифический, который позволял им отвлечься от мира реального...

Утро началось с громкого, бьющего по нервам звонка будильника. Воскресенье, же! - простонал Лёня, высовывая взлохмаченную голову из простыни, в которую он был закутан, подобно мумия. Эта его привычка ужасно бесила Лену, но сделать что-нибудь с этим она не могла. Хотя время от времени она отпускала шутки по этому поводу, подкалывая Леонида тем, что видно мама его слишком долго пеленала и теперь у него ностальгия по детским временам. Лёня от таких разговоров уходил в молчанку, уж очень болезненная эта тема была, ведь в пять лет он оказался в детском доме...

Часть 18. Ой! Испуганный вскрик раздался со стороны опушки. Ира! Не стреляй! Это мы. Мы всё, что ты сказала, сделали. Ой, Лев, а куда ты бежишь? Это были Страшила и Дюймовочка, которым повезло явиться на поляну в самый разгар событий. А это , господа хорошие, и не Лев вовсе. А самый настоящий шпион. Который был заслан к нам, а кстати, кем ты к нам был заслан и с каким-таким заданием? – обратилась Ира ко Льву, который застыл в нелепой позе , подчиняясь команде. Страшила, ничего не понимая, переводил взгляд с Иры на Льва и обратно...

Часть 1. Преследование. Не для тебя придёт весна, Не для тебя Дон разольётся, И сердце девичье забьётся С восторгом чувств – не для тебя.... Хорошо, что это завывание никто не слышал. В машине Ира была одна и могла себе позволить и громкое пение и неточные ноты и просто несоблюдение музыкальных интервалов и правил приличия. Лучше способа, как выразить негодование от происходящего , она не знала. Устраивать публичные разборки? Ну уж увольте. Буду я еще унижаться перед всякими! Всякими сегодня были ее сослуживцы...

Нет! Я ничего рассказывать не буду. Надо отсюда уходить. И чем быстрее, тем лучше. Да. Женя не был многословен, но его настрой после этих слов был понятен всем и переспрашивать его никто не решился. Кроме Иры. Женёк. Я всё понимаю, нервы, непонятные пчёлы, невозможность выругаться по поводу и без, но сейчас мы в одной лодке и чтобы выбраться мы должны действовать сообща, если я правильно просчитала задумку этого нехорошего ИИ. Тут голос подал Люк, который молчал достаточно долго и даже создалось...

Женя-Эльф выглядел слегка потрёпанным, но вполне себе живым и здоровым. Он молча смотрел на гоп-компанию, которая меньше всего походила на дружную команду. Ира была удивлена. Лев расстроен. Люк обескуражен, если можно так выразиться об искусственном создании. Страшила и Дюймовочка обрадовались и кинулись к Эльфу навстречу. Ура! Ура! кричал Страшила. Нас теперь не съест совесть и мы сможем спать спокойно! Его непосредственность и неподдельная радость подействовали на всех отрезвляюще и они пришли в себя...

На поляне царила тишина. Здесь птицы не поют... Кстати, Люк, а почему здесь птицы не поют? Столько всего привычного человеческому взгляду создано, чтобы я тут не шарахалась от перепутанных проводов, а птицы не поют. Муравьи есть, пчёлы, пусть и неправильные, есть. Сказочные персоналы присутствуют. Растительность колосится. Птицы где? Голос повышался. Децибелы нарастали. В звенящей тишине голос Иры звенел ещё отчётливее. Вот только истерики нам и не хватало, - меланхолично заговорил внутренний голос...