Ворон\Raven (Данила Замятин. Алантис)

Приключенческий рассказ о трёх поколениях мужчин, старенькой «Ниве» и реке Иртыш, которая едва не забрала у них всё. — Я тебе говорю, Петрович, она туда не проедет! — Проедет. — У неё вчера колесо отвалилось! — Не отвалилось, а открутилось. Это разные вещи. — На ходу! — Зато сразу обнаружили неисправность. Так начиналось самое неудачное рыболовное путешествие в истории семьи Кузнецовых. А возможно, и самое удачное. Просто поняли они это значительно позже. Деду Василию Петровичу было шестьдесят пять лет...

Художественный рассказ — Серёга, привет. Ты только не ори. Я на вокзале. Заберёшь? Сергей чуть не выронил телефон. Голос был знакомый. Даже слишком. — Кто это? — Николай. Ты что, номера друзей не записываешь? Сергей медленно сел на диван. — Колька? — Ну не Алла Пугачёва. — Ты же умер! — Серёга, не начинай. Мне тут и без тебя невесело. Двенадцать лет назад Сергей лично нёс гроб Николая. Лично бросал землю в могилу. Лично заказывал памятник. А теперь покойник звонил с железнодорожного вокзала и интересовался, не осталось ли у Сергея денег на такси...

Когда мужчина покупает третью старую машину, хотя у него уже есть две, это называется не «коллекционирование». Это называется: «Жене пока не говори». Игорю было пятьдесят три. Он работал мастером по ремонту холодильного оборудования, двадцать восемь лет был женат и обладал удивительной способностью покупать вещи, которые, по его словам, ему совершенно не нужны. Именно так в его жизни появилась старая ГАЗ-24 «Волга». Объявление было коротким: «Волга. 1984 год. На ходу. Долго стояла. Продам понимающему человеку»...

Сергей увидел его возле своей машины и сначала не узнал. Мужчина стоял, прислонившись к «Тойоте», и рассматривал капот с таким видом, будто собирался её покупать. Седая щетина. Потёртая куртка. Спортивная сумка у ног. — Машину поцарапаешь, — машинально сказал Сергей. Мужчина поднял голову. — Здравствуй, Серёга. А ты всё такой же гостеприимный. У Сергея внутри всё похолодело. — Лёха?.. — Он самый. Только слегка выдержанный. Пятнадцать лет, дубовая бочка, строгий температурный режим. Лёха улыбнулся...