Пенсионер

Сегодня проснулся рано. Вчера мать сказала, что сегодня 20 октября мне исполнится 7 лет. А это многое меняет. Быстро слез с печи и побежал к столу, где уже завтракала сестра. Выпил кружку молока с хлебом и начал одеваться, стараясь не отстать от сестры. Штаны, кофта, пальтишко, сапоги, шапка. Все, готов ! Сестра вытаращилась : "- А ты куда ?" "Как куда ? В школу. Мне 7 лет уже." Сестра недоверчиво хмыкнула, но против истины не попрешь, и она задула керосиновую лампу. Вышли на улицу, немного подождали остальных и двинулись. Восемь ребят от 8 до 11 лет, я самый малый. Путь был неблизкий. 3 км через лес и болото по мосткам, а потом еще с полкилометра через поле в гору...

На лесных полянках и по опушке леса начала зреть земляника. Из взрослых ее никто не собирал, потому что "баловство одно". А я ползу на четвереньках от ягодки к ягодке, засовывая в рот обеими руками душистую прелесть. Штанишки быстро промокают от утренней росы, комары кусают сквозь рубашку, но это ж земляника ! Прошерстив одну полянку, перебираюсь на другую, на третью. А на третьей тонкие березки на краю вдруг начинают двигаться и фыркать. Поднимаю голову и ... лоси ! Огромный лось и чуть поменьше стоят и смотрят на меня. Ощущение абсолютной беспомощности перед этими гигантами было таким ... таким, что я почувствовал журчание в штанишках...

В начале лета, когда уже коров выпускали в поле, в нашей деревне появился уазик, из которого вышли две женщины в халатах. Соседка Клава буркнула "санэпидемстанция" и побежала домой. Наш дом был крайним, и тетки пошли к нам. Я за ними. Чего-то морщась и ворча, они засыпали каким-то резко пахнущим порошком уборную, не нашли никого в доме и пошли дальше. Мы с Серегой и Рыжим от них не отставали. Женщины заходили во все дома, чего-то писали в тетрадку и неодобрительно поглядывали на нас. Тут к нам присоединился еще Серега, и не с пустыми руками. Ему отец с утра разрубил прошлогодний турнепс на четыре части, и Серега щедро с нами поделился...

Первое воспоминание. Я, четырехлетний, сижу на узле с одеждой, закутанный и оттого беспомощный, и вижу, что отец уводит лошадь с нагруженными санями все дальше и дальше от меня. Меня охватывает отчаяние, и я кричу через намотанный шарфик :-"Меня-то ! Меня-то !" Сбоку появляется круглое лицо матери : -"Не забыли про тебя. Не забыли. На других санях поедем." Проснулся я, когда отец переносил меня из саней в избу соседей, которые приютили нас на три дня, пока отец топил печи и отогревал нашу промерзшую избу, которую родители купили в другой деревне. Наша родная деревня развалилась-разъехалась. Я сидел у окошка и, ковыряя ноготком ледок на стекле, ждал когда "домой"...