Владимир Варава

В России, в русской истории, в русской душе, в русской философии много странного, непонятного и загадочного, непостижимого ни для одного рационального анализа. Непостижимого и для самих русских, в том числе и для выдающихся, гениальных русских мыслителей. Одна из действительных трудностей, не перестающих мучать всех, кто искренне любит Россию, стремится ее познать, желает служить ей верой и правдой, не щадя живота своего, заключается в ее одновременной целостности и катастрофической разрывности, той роковой раздвоенности, которая многих смущала и смущает и которую хотели бы преодолеть легким отсечением противоположного начала.  Г.В. Флоровский в «Путях русского богословия» высказал много ценных идей вообще о русском пути, не только о богословии, которым этот путь очевидно не исчерпывается. В итоге своего фундаментального труда он пишет: «История русской культуры, вся она в перебоях, в приступах, в отречениях или увлечениях, в разочарованиях, изменах, разрывах. Всего меньше в ней непосредственной цельности. Русская историческая ткань так странно спутана, и вся точно перемята и оборвана». Далее он ссылается на Бердяева, выбрав из него тезис о прерывности: «Для русской истории наиболее характерны расколы и катастрофические перерывы». И Флоровский продолжает: «В самой народной душе противоречий и невязок гораздо больше, чем то допускали славянофилы или народники. Быт и бунт в ней странно сочетаются». Это и отчасти горькие прозрения и в тоже время радостные надежды. Немыслимая противоречивость и антиномичность русской жизни, в которой и «правые» и «левые», и еретики и ортодоксы, и вольница и чинопреклонение, и почвенники и нигилисты, и богомольцы и богохульцы, и «икона и топор», и Святая Русь и  Красная империя, и «высоты ангельские» и «глубины сатанинские» … и много чего еще, вот эта вся невозможная для «нормального» «цивилизованного» человека противоречивость все же представляет собой высшее единство, пронизанное и скрепленное русской идеей Бердяева. И не только им разумеется, он лишь совершил подвиг концептуализации этого единства. А в самом конце своего труда Флоровский заключает: «Исторический путь еще не пройден, история Церкви еще не кончилась. Не замкнулся еще и русский путь. Путь открыт, хотя и труден. … Русский путь надолго раздвоен». И эта раздвоенность наш крест, наша задача, эту раздвоенность всегда каждому поколению заново нужно преодолевать. Но чтобы ее преодолевать, нужно видеть эту раздвоенность, понять и полюбить ее как наш русский путь, как нашу русскую судьбу, как нашу жизнь, которую за нас никто не проживет. А конец пути неведом никому, и как точно сказал Александр Блок: «а пока в неизвестном живем» …