Семейные истории | Рассказы

Сергей вошёл в квартиру так, будто его по дороге кто-то обидел, но он решил не жаловаться — из благородства. Не поздоровался как следует, не спросил, как день, только скинул ботинки у порога, не попав на коврик, и тяжело протянул: — Марин… море отменяется. Я в этот момент стояла в спальне на коленях перед раскрытым чемоданом. Чемодан мы достали ещё вчера с антресолей. Тот самый, большой, с наклейкой «Barcelona» — Сергей когда-то привёз его из командировки, ещё до того, как у нас появился ребёнок и ипотека...

Она стояла посреди гостиной, не разуваясь, в пальто, с аккуратно уложенными волосами и выражением лица человека, который вернулся не к семье, а за своим имуществом. Осматривала стены, потолок, новые обои, встроенные шкафы — и цокала языком, будто на рынке выбирала некачественный товар. — Вы тут, я смотрю, совсем распоясались, — продолжила она. — Ремонт хороший сделали. За мой счёт, значит. Лена стояла у кухонного проёма и медленно вытирала руки о полотенце. Пальцы дрожали. — Светлана Степановна… — начала она...

Он даже не сразу понял смысл сказанного. Сначала — интонацию. Ту самую, с хрипотцой, сдержанную, когда человек уже не кричит, потому что всё внутри давно перегорело. Так говорят не в начале скандала, а в его финале. Егор стоял посреди кухни с пакетом из магазина. В пакете было немного: хлеб, молоко, курица по акции. Он машинально поставил его на стол и огляделся. Кухня выглядела странно — как после переезда. Пусто. Холодильник закрыт, но он уже знал: внутри ничего. — Вера… — начал он, но она не дала договорить...

Лена с такой силой швырнула крышку от кастрюли на стол, что та подпрыгнула и со звоном перевернулась. Запах котлет сразу стал каким-то тревожным, будто и он понял — сейчас будет не ужин, а разбор полётов. — Я не благотворительный фонд, чтобы кормить ваших детей! — выкрикнула Лена, и в доме запахло скандалом. Артём вздрогнул. Он сидел на табуретке у окна, ел хлеб с кетчупом и в этот момент понял, что котлет сегодня можно не дождаться. Аппетит ушёл — пришла семейная драма. — Лена… — осторожно начал он, заранее понимая, что слово это сейчас бесполезное...

Он сказал это не сразу. Сначала долго ел котлету. Домашнюю, между прочим, мою. Я ещё подумала тогда: «Ест с аппетитом — хороший знак». А потом он вытер губы салфеткой, посмотрел на меня снисходительно и выдал: — Ты ведёшь себя как девчонка, — усмехнулся кавалер, — когда отказываешься продавать квартиру ради семьи. Вот с этого, собственно, всё и посыпалось. Хотя если честно — посыпалось гораздо раньше, просто я, как женщина воспитанная и не любящая истерик, долго делала вид, что это не треск, а так — бытовые звуки...