Ценитель фантастики (Я, Чудо-юдо)

(Продолжение. Все главы здесь) Дело вышло жарким — и вместе с тем до смешного нелепым. Как мы потом узнали (от Руди — и, конечно, со всеми причитающимися украшениями устного повествования, но, полагаю, саксонец не слишком приврал), наш браве риттер, умница, как ни рвалась его средневековая душа погеройствовать, сумел сдержаться. Приберег сюрприз — и не прогадал… Убедившись в том, что шнека легла на курс, и проследив за назначением вахтенных, де Фужер предложил опробовать самобранку. Уселись втроем: граф, Рудя и маг...

В целом я хорошо отношусь к Джону Карпентеру. Два его «лавкрафтианских» фильма — «Нечто» и «В пасти безумия» — считаю жанровыми шедеврами (хотя и не без оговорок, вроде претензии к странному финалу «Нечто»). Карпентер хорош в создании атмосферы (правда, беспомощен, когда дело доходит до экшена, который он, к сожалению, очень любил снимать). Карпентер умеет быть оригинальным в неоригинальных темах, однако будем честны: большинство его фильмов — не высказывания, а просто жанровое кино. «Вампиры», «Призраки...

(Продолжение. Все главы здесь) Настя изучала взглядом верхушки пальм на фоне темнеющего неба, Рудя чему-то улыбался, покручивая ус (он в последнее время отпустил усы и бородку — в стиле, как сам объяснил, саксонской придворной, то есть не орденской, аристократии). Платон просто махнул рукой в сторону пляжа, но прежде чем пойти туда, я спросил у купеческой дочери: — Настя, кто там? — Откуда ж мне знать, что тут у тебя за игрицы водятся? — повела она плечиком. Кто такая игрица, я не помнил… ну не знал...

В комментариях к статье об экранизациях «Бегущего человека» возник любопытный диалог с одним из читателей, который вспомнил фильм «Они живут» Джона Карпентера. Мой читатель отозвался так: «В то время, когда Кинг писал свою вещь под псевдонимом — он был молодой, голодный и злой. В наше время система не пропустит подобное ни под каким видом. Кстати, из той же оперы - неизвестно, каким чудом вышедший фильм Карпентера "Они живут". В наше время это не просто невозможно, это — ненаучная фантастика». Вокруг...

(Продолжение. Все главы здесь) Я вышел и замер вместе со всеми, глядя туда, где в просвете пальмовых крон сиял первозданной чистотой наш терем. Больше того, пальмовые кущи, искореженные турецкими снайперами, вновь зеленели нетронутые: ни сломанных стволов, ни подпалин пожарищ. И плот у берега стоял по-прежнему. Как будто и не было ничего. — Не во сне ли привиделось? — воскликнула Настасья в тон моим мыслям. — Майн Готт! Скажи, Тшудо, это не есть дьявольски наваждений? — От волнения у Руди снова прорезался лютый акцент...

(Продолжение. Все главы здесь) У кого-нибудь расчет под рукой, Этот кто-нибудь плывет на покой. Ну а прочие — в чем мать родила — Не на отдых, а опять — на дела. В. Высоцкий. — Der Teufel soil das buserieren! Katzendreck! Sehweinbande! [17] Платон и Баюн тоже не закрывали ртов. Настасья молилась, я молчал, но отнюдь не из вежливости, в которой пришельцы, судя по их поведению, нуждались меньше всего. Просто я стоял перед обзорным зеркалом и сосредоточенно побуждал стихии к защите острова. Очередной выстрел разметал сарай во дворе...

(Продолжение. Все главы здесь) — Рудя! Он вздрогнул, услышав мой голос, и вдруг бессильно рухнул на пол. А когда я подхватил его на лапы и понес к лавке, бравый саксонец… разрыдался! Не заплакал, а именно разрыдался, безутешно и безудержно, ровно дитя, которому не купили игрушки. — Их вейс нихт… Чудо-юдо, это ты!.. За что? Фер Готт… — это или нечто похожее слышалось время от времени, но все утопало в потоке рыданий. — Господи помилуй, — перекрестился Платон. — Куда же его занесло-то? — Не знаю, но это будет почище торговых рядов, — пробормотал кот...

(Продолжение. Все главы здесь) Организм у купца был на зависть крепкий. Пережив ночной бой, крушение, часы отчаяния в темной воде, он вздремнул часок и вот уже встал свежим и почти бодрым. Тень воспоминаний омрачала бледное лицо, однако по сторонам он смотрел с ярко выраженным любопытством. Завернувшись в простыню как патриций, купец обошел терем, никого не найдя, пожал плечами и, вернувшись в малую горницу, стал смотреть в окно. — Чудны дела твои, Господи, — пробормотал он. — Куда же меня занесло? Дерева все южные, терем вроде наш — но образов не видно...

(Продолжение. Все главы здесь) За несколько следующих дней на Радуге побывали еще двое купцов со змеистыми ярлыками. Оба были англичанами и, в подтверждение моих догадок, яростными патриотами. Они привезли три старинные рукописи, несколько древних костяных статуэток, от которых Баюн даже шарахнулся — таким количеством магической энергии были они напитаны, и бриллиант чистой воды размером в полкулака, наверняка крупнейший в мире. А взамен брали все те же магнитные стрелки, самобранки и погодные браслеты...

(Продолжение. Все главы здесь) Сколько раз я рисовал в воображении нашу встречу! Казалось, только промелькни он в поле зрения — наброшусь, аки коршун на цыпленка, за глотку ухвачу, вцеплюсь мертвой хваткой — а там по обстоятельствам. Даже песню сочинил: «Ох, я его…». Однако вот он пришел — а я не сорвался с места, не набросился, не схватил. Даже не привстал. Мои ребята тоже. Заллус сидел на завалинке. Все в том же звездчатом облачении, с лицом решительно безмятежным. — Просто случилось то, чего и следовало ожидать, — продолжал он как ни в чем не бывало...

(Продолжение. Все главы здесь) Той ночью мне приснилось племя говорящих котов. Глухой непролазный лес, а им — вроде города. Между деревьев да по веткам ходят крупные кошаки, в основном поодиночке, но некоторые семьями. Морды все такие серьезные… При встречах раскланиваются, присаживаются друг напротив друга и о чем-то неспешно беседуют. Интересно, о чем? Нет, правда, вот о чем могут разговаривать между собой говорящие коты? О погоде, о вкусе полевых мышей, о заболачивании? О фольклоре и контаминации...

(Продолжение. Все главы здесь) Уже через несколько дней флот острова Радуги вырос на целых три единицы. Во-первых, мы связали плот, во-вторых, вдохновленный свежей мыслью, Платон по моим рассказам воссоздал катамаран (неказистый, но скоростной), а в-третьих, мы отыскали в сарае, выволокли на свет и починили старую лодку. После зимней истомы и ломоты поработать лапами было сплошным удовольствием. А вот про «ладеечку» Платон больше не вспоминал. Первые же заплывы средней дальности показали, что пути с острова не существует...