«Всѣ знаютъ, что въ Петербургской Губерніи крестьянинъ живетъ скудно и нечисто, но никто лучше охотника не въ состояніи дать полнаго понятія
о жизни, какую ведетъ здѣшній мужикъ. Хотя самая наружность чухонской избы есть уже вывѣска бѣдности, но внутренность превосходить всякое описаніе,—это верхъ нищеты. Бѣднѣе и грязнѣе жить невозможно. При всемъ этомъ чухонцы не бѣдны, даже между ними есть люди со средствами; но и послѣдніе по привычкѣ живутъ одинаково дурно. Крошечная, низенькая чухонская избенка, которой стѣны покрыты сажей, имѣетъ два маленькихъ окошка. Въ избѣ глиняный полъ, огромная печь, которая во время топки наполняетъ всю избу дымомъ, что не мѣшаетъ однако въ ней жить милліону прусаковъ и блохъ съ семействомъ чухонцевъ и цѣлымъ пометомъ прегрязныхъ поросятъ...