ZA ПРАVДУ

Родом они с Авдеевки, уехали в Москву ещё в 2014-м, и вот спустя время дочка едет посмотреть на дом. Ну, на то, что от него осталось. Мама просит фото. Сколько таких домиков по всей ДНР. Обстановка будто замерла во времени, которое остановилось для низ навсегда. Я помню эти интерьеры. Бойцовская груша и детская кроватка в провале мариупольского окна. Швейная машинка с недостроченной ночнушкой в Покровске. Детский дневник и игрушечный котенок в обугленное шкафе сгоревшего дома. В Святогорске я лично лазила в одном таком доме, помогала найти документы местным...

Теперь Москва любезна ли, строга? А то всё ты, мол, в наши палестины, на кровью исходящие юга. — Конечно, — говорю. — Должно же сбыться. Тепло на днях обещано опять. Ты так мечтал добраться до столицы — по нёбу слово "наша" погонять. Цветения крепчают ароматы. Весны хлебнём оставшуюся треть. Взлетим на Спуск Васильевский покатый, чтоб сразу у собора замереть. И, гордо по брусчатке выступая, шагнём на площадь славы и побед... — Наверно, позже жди меня, не в мае, — он вроде бы смущается в ответ...

1 часть В ожидании последних времен Первая половина 1420-х годов была временем постоянной и неизбывной смерти. По городам от Новгорода до Волги шел опустошающий мор. Были опустошены Ярославль, Суздаль, Галич, Переяславль, Кострома, Ростов… По границам Московских земель стояли «свирепые заставы» со сложенными огромными кострами. В них часто сжигали моровые трупы, а также умирающих зараженных путников, дабы те не разнесли смертельную заразу дальше. Старики не помнили, чтобы моровое поветрие ходило по всем домам и землям три года подряд...

Кто-то написал недавно в комментариях замечательно точно: «У друзей Захара - гагаринские улыбки». 14 мая 2022 года в бою погиб мой боевой товарищ, мой однополчанин и собрат Родион «Граф» Сафонов, один из главных героев книжки «Некоторые не попадут в ад». В течение нескольких военных лет мы были с ним неразлучны, жили под одной крышей, ночевали в одних блиндажах, после боевых разговаривали почти каждый вечер. Я любил его всем сердцем, души в нём не чаял, восхищался им...

(продолжение, начало здесь) Бомбили с неба. Я остался цел. На пятый день закончились патроны. Глухая ночь, и не видать ни зги. Подполз к хохлу. Его боялся тронуть. Замерзли на снегу его мозги. Из мёртвых рук я вырывал оружье. «Отдай, хохол! Отдай, ядрена мать!» Когда на утро солнца полукружье Взошло в снегах, я был готов стрелять. На день десятый кончилась еда. Я помышлял о жареной картошке. Я снег глотал. И талая вода Была мой хлеб. Его съедал до крошки. Я грезил о шипящей сковородке. Я слышал свежий запах огурца...