Гулкова Елена//Твои и мои мысли

Парень молча встаёт, пересаживается. Не боец! На его место сажусь я. — Козлишь потихоньку? — интимно наклоняюсь к вагонному мачо и тут же пугаюсь. Только что улыбчивые глаза парня сужаются, красные поцарапанные кулаки сжимаются. Да, зря я так. Наколки на пальцах. Дешёвые, не в тату-салоне делал. Мозг начинает лихорадочно работать, кровь пульсирует в висках, в горле пересохло. Только не бояться, только не бояться… — Правильно. Молодёжь надо учить, — блею я, делая невинные глазки. — У нас вебинар вчера...

Как и решила, бросила машину. Иду по Невскому проспекту. В центре Питера у меня всегда состояние счастья и восторга. Каждый раз как первый. Гармония и чёткость линий зданий завораживает. Дух захватывает. Пресловутые бабочки трепещут не в животе, а в районе сердца. Здесь хочется смотреть вверх, находить новое в знакомых строениях, удивляться простору, дальновидности Петра… — Куда прёшь, корова? Гляди по сторонам, а не рот открывай! — неопрятный и небритый человек толкнул меня локтем в бок. — Пру в коровник, дядя...

- Вставай, вставай, дружок! С постели на горшок! — тонким и противным голосом заверещал будильник, к словам присоединились горны. Ну, бабуля, спасибо, подсказала: так будили пионеров в лагере. Мёртвый подскочит и побежит на зарядку. — Чтоб ты пропал! — я с закрытыми глазами давила на экран телефона, который орал не переставая. — Чтоб ты пропала! — в стенку постучал сосед-алкаш. Он только лёг, паразит. До утра смотрел телевизор, переключая каналы каждые две минуты. — Прости-прости, ты молодец — разбудил! — это я не соседу, а телефону...

Мчусь на работу. Надо добить рутинные дела, а завтра брошу машину у редакции и в метро. Не на улице же народ цеплять. Идея такова: всех тонко подкалываю, толсто обзываю. Если останусь жива и не получу в обраточку, то напишу статью о роли ругани в нашей жизни. А? Как вам, товарищ Свистун? О светлом и прекрасном мыслей-то нет после ваших обзывательств. «Умеете» вы мотивировать на хорошее. То ли я задумала? Как ругаться в культурной столице? А вот так. Как Свистун. Как я сегодня. Это в маленьком городе такие эксперименты чреваты последствиями, уж я-то помню...

— Коза! Мужского рода... — приветствую парня на «Тойоте». — Купи очки и место в паркинге! Были бы у меня деньги, я бы тут не слаломом занималась, а с гордым видом выезжала с подземной парковки. Но я же девочка-стажёрка — денег нет. — Куда прёшь, козлина? — вопрошаю владельца «Опеля», оттачивающего мастерство разворота на пятачке паркинга. Миллиметровщик хренов! Что-то я на козлах зациклилась. «Надо сменить пластинку», как говорит бабушка. Улыбаюсь, увидев жест очкастого из «Опеля». Мог бы и не хвастаться средним пальцем...

– Ты веришь в Деда Мороза? – Анна пощекотала мужа. Она проснулась 1 января в 11 часов. Увидела рядом мужа и замерла от счастья. Муж открыл глаза и уставился на неё. В глазах было такое неподдельное удивление и тревога, что она засмеялась. Арсений Викторович, крупный, начинающий седеть, директор логистической компании, потерял дар речи. В глазах читалось: “Ты заболела? Какой Дед Мороз?” – Ну, ты когда-нибудь письма Деду Морозу отправлял? – тормошила его Анна. – Э-э… Нужно вспомнить… – муж ещё не проснулся, тянул время, словно во время экзамена...

Михаил Алексеевич каждый Новый год работал Дедом Морозом. Да и не работа это была. Он просто был Дедом Морозом. Ну, пусть не Морозом. Но дедом он точно уже был. Даже прадедом. Трое детей, пятеро внуков и пока девять правнуков. Целое богатство в его 83 года. – Зачем тебе это нужно? – старший сын, сам уже дед, солидный, с красивой сединой, достал трубку. Он давно уже не курил, трубку носил с собой для антуража. – Миссия у меня такая, – Михаил Алексеевич улыбался, морщины делали его худое лицо как ни странно молодым...

Тетя Люба поджидала Полину на лавочке. Дрожащей рукой в пигментных пятнах протянула ключи. – Уходи от этого изверга, деточка. Уходи. Вот… от квартиры моей дочери. Только через три года вернется. Копает в Египте что-то. – Что вы! – Полина испугалась: надо принимать быстрое решение? – Держи-держи. Вот адрес, – соседка насильно вручила и листок, и ключи, – спрячь в сумку. Супостат он, Полюшка. Глаза нехорошие: так и режет по живому. Уходи, пока ребенка не прижили. Последняя фраза отозвалась больно, Полина сжала руку в кулак, ключи впились в ладонь...

Уйти к родителям? Стыдно. Только зажили они просторно, сделав и спальню, и гостиную. В общежитие? Будет проблематично. Не начало учебного года. Прописка городская. Нет! Разговоры-пересуды. Светка с ехидными глазами. Нет! Терпеть? Стерпится-слюбится? Прошло шесть месяцев. Полина задохнулась от мысли: “А вдруг беременная?” Нет! Муж настроен категорично с самого начала: “Никаких детей!” У него – бизнес, у нее – учеба. “Всё должно быть по плану!” – сверкнул сталью глаз, отрезав путь к уговорам. “Он был...

Металлический лязг проник в мозг. Полина протянула руку к телефону: час ночи. На лестничной клетке кто-то возился, клацая ключом, как зубами. – Муж! – она вскочила. Надежды, что он трезвый, не было. Лучше не вставать – приползло обезличенное существо, без имени, озабоченное чувством собственного достоинства. Встретишь – задолбит упрёками: следишь за мной, во сколько я вернулся… Она зажмурилась. Закрыла уши руками. Зачем проснулась? Входная дверь распахнулась, словно ее выбили, задела полку. С неё упали ключи, зонты...

Вечера, занудные, одинокие, вытягивали из нее нехорошие мысли. Полина металась от письменного стола к окну, поминутно заглядывая в телефон. Муж перестал сообщать о времени прихода, заявлялся и в десять вечера, и двенадцать ночи. – Я не собираюсь докладывать, где был и с кем… – пьяно щурился, икал, разбрасывая вещи. – А ты обязана ждать меня все время! “Откуда это у него? Почему так изменился после свадьбы? Или всё время был таким?” – вопросов было много, но их не задашь мужу. Полина сворачивалась клубочком на диване, уходя в воспоминания о счастливых днях влюблённости...

Полина оглядела себя с ног до головы: платье строгое, но нарядное из-за отделки ручными кружевами. Неброские тени, матовая кожа щек, слегка оттененные губы – улыбнулась. Стол сервирован в гостиной. Гости вот-вот прибудут. Даниил поправил приборы и салфетки. Убрал невидимые ниточки с плеч жены: – Будь умницей. Эта встреча важна для меня. Сосредоточенное лицо мужа наполнилось важностью, нижняя губа выдвинулась вперед. Полина представила его через лет сорок-пятьдесят: надменный старик с пронзительными глазами...