Alexey Sukonkin

Изучая перспективные разработки противника, моё внимание привлёк проект, согласно которому враг уже в ближайшее время может качественно изменить свою систему боевого управления, внедрив ряд интересных организационных решений. Так, речь идёт о системе «ролевой квалификации» типа уже известной RQL, которая состоит из четырёх уровней: - RQL-1 – это первичные базовые навыки, применяемые в условиях ограниченной самостоятельности под неусыпным контролем вышестоящих при минимальном уровне принятия решений; - RQL-2 – подразумевает наличие стандартной квалификации, самостоятельное решение типовых задач, состоящих из шаблонных процедур, обычно в составе группы, ответственность за отдельные этапы; - RQL-3 – «продвинутая» квалификация оператора, решение сложных задач в нестандартных операциях, руководство небольшими группами, ответственность за результат операции; - RQL-4 – эксперт по своему направлению, разработка операций, обучение и аттестация других, принятие решения в условиях неопределённости, ответственность за критические результаты. Очевидно, противник предполагает нечто подобное внедрить в систему боевого управления, так как, видимо, всё же пришло понимание, что компетентность – это более приоритетная сущность, чем воинское звание. Здесь мы возвращаемся к дискуссионному вопросу о практической пользе воинских званий, по сути являющихся мерилом выслуги и статуса в иерархии, но никак не знаком качества конкретного военнослужащего. Давайте вспомним становление Красной Армии, когда были упразднены воинские звания и остались только должности – это позволяло выдвигать выдающихся и талантливых и задвигать бездарей и трусов. В критических условиях такая организация позволила быстро укрепить в войсках дисциплину, а на командные должности выдвинуть толковых и решительных без всяких препятствий в виде «недостаточной выслуги». В памяти крутится история из 80-х годов с назначением на «полковничью» должность командира отряда спецназа, воюющего в Афганистане, «всего лишь» капитана, которому в итоге были подчинены его заместители подполковники и майоры - командиры подразделений. Просто в моменте командование посчитало, что именно этот капитан более способен, чем остальные кандидаты на должность – ему следовало вернуть отряду боеспособность после понесённых накануне больших потерь. И капитан Григорий Васильевич Быков, имея незаурядные командирские способности, быстро привёл личный состав 334-го ооСпН в боевое состояние, впоследствии показав высочайшие результаты. Другой пример – из совсем недавнего прошлого – ЧВК «Вагнер». Любой приходящий туда сотрудник, безотносительно имеющегося у него воинского или специального звания, получал должность штурмовика и по тому, как он выполнял поставленные задачи, судили о его компетенции и перспективам роста. Мой добрый друг, будучи военным подполковником пришёл туда штурмовиком, через неделю стал взводным, ещё через неделю – заместителем командира отряда, ещё через неделю – начальником штаба группировки сил Компании в некоторых тёплых странах. Не проявляя свои качества, в Компании невозможно было идти по «карьерной лестнице», в результате страна имела уникальный инструмент, способный решить любую задачу. СВО показало огромную разницу в уровне компетенций Компании и сами знаете кого. Я это лично прочувствовал. И вот сейчас наш противник, очевидно, имеет виды на переход к подобной системе управления, имея и собственные примеры, когда на ключевую и приоритетную должность ставили не «уважаемого генерала», а человека вообще не из военной системы, и в итоге получали потрясающий результат. Я про Мадяра, конечно. То есть, сейчас, ради результата, враг готов делать неслыханные для нашей системы вещи – буквально ставить какого-нибудь компетентного сержанта руководить бестолковыми майорами. И эти компетентные сержанты будут давать результат, ибо они не связаны привычной субординацией, тормозящей здравый смысл. Генштабу на заметку.