Найти в Дзене
Непрерывность истории
Рассказывая о Великом Новгороде, экскурсоводы обычно больше всего времени уделяют древнерусской истории, и это не удивительно. Именно тогда Новгород был ареной событий общерусской важности, а в имперский период в значительной степени утратил своё значение...
2 недели назад
Краеведение бывает разное
Я купил эту небольшую книгу давно, а прочитать руки дошли только сейчас. Меня привлекло название. С самого начала мне казалось, что мои экскурсии чересчур академичны, а туристы любят легенды. Я понадеялся почерпнуть каких-то аутентичных легенд из старинных хроник или собраний фольклора...
3 недели назад
Краеведение разговорного жанра
Эта книга не укладывается в привычные жанры. Это не совсем путеводитель, здесь нет привычных для путеводителя схем, практической информации о придорожных кафе и времени работы музеев, нет здесь вездесущей...
1 месяц назад
Краеведение на полях большой истории
Когда говорят о Старой Ладоге, всегда наибольшее внимание уделяют самой первой странице истории поселения на берегу Волхова эпохи викингов. Рассказывают о призвании варягов, показывают домонгольские белокаменные храмы...
2 месяца назад
Две книги, которые я не купил
Обе книги — про Подмосковье. Одна — про село Перхушково, которое находится совсем недалеко от платного объезда города Одинцово. В двух толстых томах, с многочисленными иллюстрациями. Я там когда-то проезжал с экскурсией, но в ближайшее время не планирую...
3 месяца назад
После нескольких краеведческих публикаций пришло время рассказать о книге, посвящённой «большой истории». Знакомьтесь: Беспятых Ю. Н. Александр Данилович Меншиков: мифы и реальность. Книга вышла в Петербурге двумя изданиями, в 2005 и 2008 годах. Мне досталось первое издание. Читать о Меншикове я взялся для экскурсии. Книгу Юрия Ивановича выбрал, поскольку это была самая свежая монография о нём. Но это не полноценная биография: родился, учился, женился — а специальный труд, посвящённый двум узким вопросам: был ли Меншиков в детстве разносчиком пирогов, как пишут большинство иностранцев, или происходил из древнего рода белорусской шляхты, как значится в панегирических текстах, а также умел ли Меншиков читать и писать. Жанр «ниспровержения устоев» был особенно популярен лет тридцать назад, и время его, как будто бы, прошло, но и сейчас вполне актуально опровержение привычных нарративов, особенно если они задевают национальную гордость. Однако Юрий Иванович Беспятых был серьёзным учёным, и книга его — вполне научная, а не публицистическая. В книге он рассматривает огромное количество свидетельств, оставленных, по большей части, иностранными дипломатами и путешественниками, и иностранцами на русской службе. В этот период именно иностранцы сохранили для нас интереснейшие подробности русской жизни. Иностранец часто обращает внимание на то, что местному жителю кажется само собой разумеющимся. Но иностранец почти всегда пристрастен, часто добросовестно ошибается из-за незнания языка и непонимания обычаев, а ещё, может сгустить краски для большей занимательности. Юрий Иванович был блестящим знатоком этой сферы и умел распознавать и добросовестные заблуждения, и откровенное враньё. В книге он рассматривает огромное количество свидетельств. Отдельная глава посвящена обширной историографии. Но лично меня почтенный историк не совсем убедил. Если в вопросе о грамотности Меншикова Беспятых довольно надёжно доказывает, что вопреки большинству свидетельств и отсутствию автографов, Меншиков умел и читать и писать, то в вопросе о его происхождении доводы в пользу дворянства Меншикова кажутся мне довольно шаткими. Книга Беспятых — это научный труд с обширным аппаратом, где примечания соперничают по объёму с авторским текстом, а иногда опровергают его. Однако сам авторский текст местами написан довольно сумбурно. Аргументы могут находиться не там, где их ожидаешь, а выводов может и вовсе не быть. Из-за огромного количества упомянутых источников к середине главы забываешь, с чего начиналось, и подчас не понимаешь, что, собственно, автор хочет сказать. Ну а в экскурсии от сотни страниц авторского текста осталось всего несколько фраз.
3 месяца назад
Книга о церковном переводчике, дипломате и историке
Эту книгу я купил в монастыре Новый Иерусалим. Фигура архимандрита Леонида привлекала меня не только потому, что он возглавлял, кстати, не очень долго, этот самый монастырь, но и потому, что прежде он...
4 месяца назад
Книга по истории главного храма подмосковного города Димитрова
Огромная книга большого формата, 600 с лишним страниц. Настолько огромная, что переплёт подозрительно трещит, когда открываешь её, положив на стол, а если поставить на наклонную подставку, то страничный блок перекашивается под собственным весом...
4 месяца назад
Краеведение здорового человека
Эту книгу я купил в том самом музее, о котором писал в прошлый раз. Написала её супруга и соратница основателя музея, Владимира Потресова. В книге рассказывается обо всех сёлах и деревнях на восточном, российском берегу Чудского озера...
5 месяцев назад
Главный символ Пскова
Автор книги, Владимир Потресов, ещё подростком был участником комплексной экспедиции по уточнению места Ледового побоища. В XXI веке он вернулся к этой теме и создал частный музей, посвящённый экспедиции и самому сражению в посёлке Самолва...
5 месяцев назад
Путеводитель по наследию Николая Львова
Про Николая Александровича Львова у меня в библиотеке есть несколько книг. Есть популярная монография, есть сборники статей, но для работы именно эта книга стала самой вдохновляющей и самой полезной. Я купил её в Торжке совсем недавно. Незадолго до того я случайно нашёл в соцсетях составителя этой книги и автора большинства статей, Илью Путятина и узнал, что в родовом имении Львова Никольское-Черенчицы открылся музей. Я побывал в Никольском давно, лет 15 назад. Тогда я взял такси в Торжке и съездил ещё и в соседнее Арпачёво...
144 читали · 2 года назад
Новая книга о Царском селе
О Царском Селе есть много книг. И небольшие брошюры для туристов, и огромные дорогие подарочные альбомы, и сборники научных статей. Книги эти рассказывают и о блестящем имперском прошлом, и о трагедии Великой Отечественной. Не забывают и о послевоенном восстановлении. Имена Кедринского, Швецкой, Слепушкиной я и сам называл на своих экскурсиях, когда водил их по интерьерам Екатерининского дворца. Когда я открыл новую книгу, первым делом на глаза мне попались послевоенные фотографии дворца, давно знакомые...
3 года назад