Рассказы от ENOT

Иван Петрович Сидоркин, интеллигентный мужчина с живыми светлыми глазами, помнящий послевоенные годы, прорыв в космос и поднятие целины, ехал по делам в Москву. Он был удивлен, что на перроне и подле вагонов не толпился народ. До отправления поезда оставалось пятнадцать минут, как раз самый наплыв пассажиров. Поздоровавшись с проводницей, мельком взглянувшей в его билет, он поднялся в тамбур. Еще больше его удивило то, что вагон оказался полупустым, а в указанном ему купе вообще не было ни души...

Под утро стало холодно, и Колька стал тянуть с меня одеяло. Я напряглась, рванула на себя край и услышала в свой адрес много чего интересного. - Верка, зараза, не крутись! Сеструха называется! – ворчал Колька. Пытаясь согреться, он прижимался своим худым тельцем ко мне. Его спутанные волосы пахли сигаретами и подвалом. Я вздохнула и поморщилась. - Вставай уж!- сказала я и толкнула его в бок. - А то сейчас Кича придет, мало не покажется! И так вчера мало принесли... - Да ладно, вчера день такой был, дождь...

Городок Раздольный возник накануне войны. Строили там как будто секретный завод. Заводские строения располагались на обширной территории. Рядом настроили бараков, домиков для рабочих, разного такого, что необходимо в городской жизни. Место для завода выбрали, видимо, специально, глухое – среди лесов. От ближайшей станции была проложена железнодорожная ветка, по которой к заводу подвозили материалы, оборудование, а для населения товары, продукты. Для горожан по их потребности между станцией и городом курсировал паровичок с двумя дачными вагонами...

­Яркая, золотая осень пришла в тайгу неожиданно... Казалось, что ещё несколько дней назад, всё вокруг было по летнему зелёным, но неделя неизбежных как судьба осенних дождливых и пасмурных дней, сменилась поздней осенью и мрачным предчувствием зимы - по небу, с утра до вечера, плыли толстые ватные тучи с округлыми серыми боками... Дождь принимался моросить по несколько раз на дню, напитывая влагой и без того грязную землю. В лесу тоже было невесело, - с деревьев капало и даже идя по тропинке, уже через несколько минут, охотник становился мокрым...

Самуил сидел в шезлонге на морском берегу и думал о предстоящем отпуске. Шумели набегавшие на пляж волны, шелестела листва находившихся неподалеку пальм, и кричали чайки... Обоняние волновали запахи моря и нагретого солнцем песка, а тёплый ветер трепал уже начавшие седеть волосы... Всё это было иллюзией, созданной с помощью набора эффекторов искусственным разумом квартиры.       Многие поколения выживших не появлялись на поверхности планеты без защитных скафандров, которые спасали от жара и очищали воздух...

День был пасмурный. Тучи нависали над щетинистыми вершинами гор, словно меховые шапки. БТР летел по грунтовой дороге, оставляя за собой клубы тяжелой пыли. С правой стороны борта был обрыв. Внизу, то, гневно шипя, то, издавая могучий рев, с невиданной силой, неслась горная река... Тяжелая машина явно куда-то спешила. Солдаты на броне сонно покачивались и, молча, всматривались в тишину гор. Дорога была прямой, когда, вдалеке, показалась фигура человека, стоящая на пути. Командир группы, капитан Вольфин, насторожился...

Среди беззаботно шумливых школяров она выделялась грустным спокойствием облика, своей отдельностью, – будто знала обо всех такое, чего не знали другие, отчего весёлость эта вызывала в ней грусть.           Был сорок четвёртый год. Война гремела уже далеко.           Занятия в школе шли обычным порядком. На переменах она звенела ребячьими голосами. Младшие школьники гонялись друг за другом, носились по саду. Те, что постарше, прогуливались дорожками, сидели на скамьях.           Бледная матовость...

Утром Васильев проснулся не рано, долго лежал в постели, не вставал, думал о ней – уезжает завтра, навсегда. Уезжает легко, как будто здесь у неё ничего не осталось. Что ж? Значит, действительно ничего не остаётся. Значит, всё были только его фантазии – глупая восторженность, неспособность оценивать себя, понимать, что серьёзного отношения к нему не может быть.           Встал, кое-как привёл в порядок себя, постель, комнату.           Во дворе утренняя, уже осенняя, прохлада. Солнце светит, но воздух ещё не вполне обсох от росистых испарений...

Возвращение домой - часть 2 После ужина приходила баба Варя, неторопливо, обстоятельно делала уборку палаты. Обмахивала подоконник, протирала пол мокрой тряпкой на швабре. И всегда говорила больным что-то доброе, утешая, вселяя уверенность, что всё будет хорошо. Было желанно чувствовать её возле себя, слушать спокойный голос, видеть грузную фигуру в белом халате с завязками на спине, с обнажёнными по локоть руками, переваливающуюся на коротких, толстых ногах. Хотелось, чтобы она подольше не уходила...

Возвращение домой - часть 1 Да, жена была единственной женщиной, которую он любил, в этом ему повезло. Впрочем, жаловаться на судьбу не было причин. Он имел в жизни многое, чего не имели другие: хорошая семья, сложившаяся карьера, правительственные награды, хотя и небольшая, но достаточная, московская квартира, кандидатская степень, спокойная, хорошо оплачиваемая работа последние пятнадцать лет, наконец, неизменно крепкое здоровье, большой запас нерастраченных сил – так, по крайней мере, думалось ему...

Воскресным июльским днём на квартире кандидата технических наук Петра Ивановича Улезло обедали шестеро: сам Пётр Иванович, его супруга, Надежда Васильевна, а также добрые их приятели – Сергей Николаевич Чреватов с женой, Анной Павловной и Виктор Георгиевич Фигуранский тоже с женой, Маргаритой Андреевной. День был прекрасный, обед во всех отношениях приятный – и тем, что было подано к столу, и деловым, товарищеским общением, которое объединяло хозяев и гостей.           Пётр Иванович прошёл путь от...

День сегодня просто замечательный. Жаркое солнце грело. И радовало прохожих. Все люди шли мимо меня, и мне казалось, что они все улыбались, смеялись и были счастливы. А у меня настроения совсем не было! Не хотелось смеяться, шутить, даже не хотелось идти сейчас по раскаленному асфальту. Хотелось просто молчать и слушать тишину… Я шла к своей тёте, мы должны были ехать в магазин за моим выпускным платьем. А я даже не знала, что хочу и что мне надо… Я прошла мимо парка, там гуляли влюблённые парочки...