Спелая ягода

- Говорят, что мужчины не умеют сопереживать женщинам в таких вопросах, - сказал мне один знакомый, когда наш разговор зашел о желании женщины вернуть домой ушедшего к любовнице мужа. - Говорят, что мы — существа прямолинейные. Но когда однажды ко мне пришла коллега, раздавленная, с потухшими глазами, и спросила: «Как мне вернуть его?», имея в виду своего мужа, когда я оказался в ситуации, где нужно было анализировать крах чужой семьи, я понял одну вещь. Психология измены не имеет пола, но стратегия возвращения требует холодного, чисто мужского расчета...

Основано на реальных событиях, имена изменены Последний звонок в элитной гимназии утопал в аромате дорогих роз, пионов и лаке для волос. Алина стояла в первом ряду, поправляя белый фартук, который казался ей саваном. Под плотной тканью корсета скрывалась тайна, которую они с матерью, Маргаритой Николаевной, камуфлировали последние пять месяцев. И это им удалось благодаря тому, что Алина была очень худенькой и живота почти не было видно, а в последние три месяца перед предполагаемыми родами Маргарита...

Мне было шестнадцать, когда я впервые почувствовала в руках эту странную, липкую власть, которую по глупости приняла за силу. В этом возрасте кажется, что мир — это пластилин, из которого можно вылепить любое счастье, стоит только правильно нажать. В то лето моей навязчивой идеей стал Артем. Он был старше на три года, носил потертую кожаную куртку, играл на гитаре по вечерам в компании сверстников и смотрел сквозь меня, как сквозь пустое место. Эта его холодность жгла меня сильнее июльского солнца...

Вечер в поселке всегда пахнет одинаково: прелой травой, печным дымом и пылью, осевшей на забор после проезда последнего рейсового автобуса. Семилетний Артем сидел на крыльце, водя палочкой по земле. Он рисовал самолет. — Баб, а Москва далеко? Когда мама приедет уже? — спросил он, не поднимая головы. Анна Петровна, вытирая руки о фартук, вышла на порог. Сердце ее привычно сжалось. Каждую неделю один и тот же вопрос. С тех пор как Маша уехала «устраивать жизнь», прошло четыре года. Артему тогда было три...

Чемодан закрылся с тяжелым, окончательным щелчком. Марина окинула взглядом спальню, которая за пять лет брака стала её крепостью, а за последние две недели превратилась в зал ожидания на вокзале. На комоде всё еще стояла их свадебная фотография, но сейчас она казалась кадром из чужого, давно просмотренного кино. В коридоре послышался топот — тяжелый, неритмичный. Потом тихий, воркующий голос Андрея, вернувшегося с работы: «Тихо, Павлик! Осторожно, не задень вазу. Пойдем посмотрим, что у нас на ужин»...