ХОЛОКОСТ

По состоянию теней на потолке можно было с большой долей вероятности предсказывать время суток. Четкими, словно вырезанными из бумаги, они были ночью, когда свет фонаря пробивался через тонкие занавески. Ближе к утру, когда фонарь гас, в сером мареве рассвета тени утрачивали свою четкость. Становились размытыми. Именно в это время, когда грань между ночью и днем была тоньше всего, в хитросплетениях теней виделись фигуры и лица. Я лежал, заложив руки за голову и пытался разобраться в этом призрачном хороводе силуэтов и черт...

Сумрак и сырость окружали Бориса со всех сторон. Давили на грудь, мешали дышать и видеть детали окружающих предметов. Беззвездное небо, резко очерченные темные контуры зданий и полная, гробовая тишина, которую нарушало лишь мерное постукивание капель воды. Тук-тук. Цок-цок. Мальчик не помнил, как очутился у распахнутых настежь ворот замка. Не понимал, зачем пришел сюда. Он посмотрел на толстые стальные полосы, скреплявшие доски ворот, на темные окна здания, взглянул в оба конца улицы. Никого и ничего...

Создавалось впечатление, что лопухи, росшие у палисадника дома Семенова культивировались им намеренно – так их было много. Широкие, мясистые, с уже обтрепанными, пожелтевшими краями, они достигали в высоту половины штакетника. Я где-то слышал, что отваром репейника лечат ревматизм. Может краевед Семенов принадлежал к числу приверженцев народной медицины? Я прошел к калитке и собирался уже взяться за ручку, когда калитка распахнулась без моей помощи. На меня пристально смотрел невысокого роста старичок...

- А этот немец… Ну, который - «пиф-паф». Он меня назвал… Ты же, Толян, немецкий учишь. - Учу и знаю. На «тройку». Но тут большего и не требуется. Кляйне юда, - Ждан забросил веревку себе на плечо. - Маленький еврей. - А-а-а… Спина уже почти не болела и Мартус беспокоил Борьку куда меньше, чем белобрысый. Маленький еврей. Пиф-паф - ему. Шоколадку - Толику. Немцы никогда с евреями не договорятся. Эти мысли вертелись в голове мальчика, заставляя сжиматься сердце от неясного еще, но тяжелого, как мельничный жернов, предчувствия...

- Вставай, Семен! Не время дрыхнуть! Я открыл глаза и увидел перед собой буквы на кнопках клавиатуры. Чертов коньяк! Он плюс бессонная ночь привели к тому, что я уснул прямо за столом у компьютера. А разбудил меня Фролыч. Беспокойный старик успел проспаться и теперь явился за новой порцией опохмелки. Я обернулся. Нет, дядя Коля пришел не опохмеляться. Он держал в руках штыковую лопату и, судя по выражению лица, был твердо намерен что-то откопать. - Фролыч, ты чего? - Чего-чего! Знаю я, где сундук с золотом зарыт...