Болезненный Графоман

«Стеклянная луковица» — хорошее кино, которому еще только предстоит пострадать. И довольно сильно. Потому что ему волей-неволей придется утонуть на фоне прекрасного оригинала, и каким бы очаровательным сиквел ни был, он так и останется в тени своего прародителя. К сожалению, абсолютно заслуженно. Райан Джонсон в «Достать ножи» установил довольно высокий уровень качества, и во всем соответствовать ему было практически невозможно. Но стоит отдать постановщику должное: чувствуется, что он действительно старался...

Эта фраза встречается в фильме дважды и является ключом к его намерениям. Прекрасная, хрупкая центральноевропейская цивилизация была практически уничтожена, сохранившись главным образом как призрачный объект ностальгической тоски. Мистер Андерсон разделяет эту ностальгию — по ушедшей современности железнодорожных купе, телеграмм и ручной клади; по аристократам-клушам, сдержанным коридорным и краснолицым рабочим; по живописи, поэзии и психоанализу — но он также пытается преодолеть ее, чтобы уловить часть жизненной силы и своеобразия исчезнувшего мира...

Однако, как и в ситуации с кучей другого барахла, избавиться от него довольно сложно. Особенно, когда это барахло тебе дорого. Я, уроженец маленького сибирского городка, предпринял классическое решение, сделал, так сказать, ультимативный ход провинциала — купил билет в Москву без обратного поезда. Там мне удалось попасть на второй курс института, куда я перевёлся из своего провинциального вуза, так что пришло время переезжать. Честно говоря, я очень переживал по этому поводу, потому мне было трудно...

Мне было трудно понять отчего, когда я захожу в комнату, они внезапно прекращают разговор — мама начинает смотреть в окно, а папа поджимает губы, как человек, который отчаялся объяснить словами какую-то очень простую вещь. Мы даже гуляли не так, как раньше, втроем, взявшись за руки. Теперь я принадлежал кому-то одному — либо я шел впереди с мамой, а отец молча курил, следуя в десятке шагов за нами, либо, если он при выходе на улицу успевал к моей руке первым, мама шла немного в стороне, вороша узким носком сапога кучки приготовленных дворниками к сожжению желтых листьев. Был октябрь. Затем в один из дней папа ушел...