Страна Читателей

Она стояла посреди кухни, сжимая в руках старый конверт. Бумага была тонкая, пожелтевшая, с едва заметным запахом лекарств и времени. Такие конверты обычно не хранят — их прячут в ящики, между документами, в шкафах, куда заглядывают редко...

Он сказал это легко, почти смеясь. Даже не заметил, как она остановилась в коридоре, как замерла с пакетом в руках, как воздух вдруг стал густым и тяжёлым, будто его можно было резать ножом. — Ха! Да я на корпоратив это… даже не повезу...

Она узнала об этом не сразу. Не было громкого скандала, разбитых тарелок или истерики с криком на всю квартиру. Всё произошло тихо, почти буднично, как часто и рушатся самые «крепкие» семьи. Её звали Алина...

— Я хозяин, мама будет жить здесь! — сказал он тогда так уверенно, будто произносил это не в прихожей новой квартиры, а на трибуне, перед публикой, ожидающей решительных слов. Алина стояла у окна и как...

ОН СКАЗАЛ ЭТО СПОКОЙНО, БУДТО РЕЧЬ ШЛА НЕ О ДОМЕ, НЕ О ЖИЗНИ, А О ЧУЖОЙ КВИТАНЦИИ, КОТОРУЮ МОЖНО ПЕРЕЛОЖИТЬ НА ДРУГОГО Елена уже давно не называла их положение временными трудностями. Временное предполагает конец, а у них конца не было...

Он швырнул ключи так, что они со звоном ударились о плитку у самых её ног. Звук этот был резкий, неприятный, словно точка, поставленная в чьей-то жизни без права на запятую. — Мы уходим, — сказал Игорь спокойно, почти буднично, будто объявлял, что закончился хлеб...

— Собирай вещи и уходи. Здесь будет жить МОЯ мать. Эти слова ударили по Лене сильнее пощёчины. Не потому что она не ожидала скандала — последние месяцы их квартира жила на одних криках, холоде и усталости...

— Купи мне квартиру, — спокойно сказала свекровь, отпивая чай, будто просила передать соль. Лера даже не сразу поняла смысл слов. Она стояла у плиты, помешивала суп и думала о завтрашней смене на работе, о кредите за машину, о детских ботинках, которые снова стали малы...

— Ты обязана содержать мою мать! — его голос сорвался на крик так резко, что у Алины в руках задрожали ключи. — У тебя же деньги есть! Она ещё даже не успела снять куртку. Дверь за спиной тихо закрылась, но в квартире было так шумно, словно кто-то распахнул окно во время бури...

В тот вечер Лейла перестала ждать. Не потому что разлюбила. И не потому что устала надеяться. Просто внутри что-то тихо сломалось — без крика, без слёз, будто перегорела лампочка, которая много лет освещала одну и ту же дорогу...

Она сказала это спокойно, почти холодно, но в голосе всё равно дрожало напряжение — Я не собираюсь жить с твоей мамой Артём замер у стола, будто его ударили этими словами по лицу Он не ожидал такого разговора...

В тот год зима пришла рано — не по календарю, а по-людски: в одну ночь затянула небо свинцом, высыпала снегом по самые подоконники и замолчала. Так замолкают большие беды — не сразу кричат, а сперва садятся рядом, как тень, и смотрят, выдержишь ли...