Жизнь пенсионерки в селе

Эльвира уговаривала мужа уже второй вечер подряд. Делала это без нажима, без сцен, как будто между делом, пока он ужинал или смотрел новости. Говорила спокойно, почти равнодушно, но возвращалась к одному и тому же: надо сходить вместе в магазин и выбрать платье к Новому году. — Ну что тебе стоит, Леня, — говорила она, убирая со стола. — Мне же не каждый день наряды нужны. Раз в год. Леонид отвечал одинаково, слово в слово, будто выучил фразу заранее. — Еще я не мотался по отделам женской одежды...

Альбина с мужем Андреем сидели на кухне молча. Чай давно остыл, на блюдцах темнели следы от ложек, но никто к ним не тянулся. В маленьком помещении было тесно не от мебели, а от тяжёлых мыслей, которые заполнили каждый угол. За окном медленно темнело, зажигались окна в соседнем доме, а у них внутри будто выключили свет. Четыре месяца назад они гуляли на свадьбе сына. Скромно, без излишеств, но с надеждой. Денис тогда улыбался, принимал поздравления, благодарил родителей за помощь. Они с Андреем и правда выложились по полной: взяли кредит, добавили накопления, помогли купить квартиру...

Егор стоял во дворе материнского дома, прислонившись плечом к старому штакетнику. День был теплый, июньский, воздух пах скошенной травой и дымком от соседских печей. За забором, на соседнем участке, возился мальчонка лет четырех. Он бегал по вытоптанной дорожке, что-то бормотал себе под нос и то и дело останавливался, чтобы прижать к груди маленького рыжего шпица. Песик терпеливо позволял себя тискать, только иногда фыркал и вырывался, а потом снова подбегал к ребенку. Егор не сразу понял, почему у него перехватило дыхание...

Дмитрий вставлял ключ в замочную скважину медленно, будто тянул время. День был самый обычный, рабочий, но внутри с самого утра сидело странное, липкое ощущение, словно что-то уже решилось без него. Он поймал себя на том, что прислушивается к звукам за дверью, и только тогда повернул ключ. Он вошёл, нагнулся, чтобы снять ботинки, и в этот момент из кухни вышла Катя. В руках у неё было полотенце, которым она вытирала влажные ладони. Она остановилась напротив, как будто заранее знала, с чего начать, и сразу заговорила быстро, без пауз...

— Светка, да прекрати ты ныть. Ты же как следует мужчину не разглядела. Сейчас полгорода ходят в таких пуховиках. Зайди в магазин, сама увидишь, — говорила в трубку Нина привычным, деловым тоном. Светлана стояла у витрины ювелирного и почти не слушала. Телефон она держала у уха скорее по инерции, лишь бы не оставаться одной. Стекло перед ней было заляпано мелкими снежинками, внутри под ярким светом ламп поблескивали кольца, серьги, цепочки. Женщины входили и выходили, поправляли шарфы, улыбались, рассматривали себя в отражении...

Лариса всю дорогу в поезде сидела, как на иголках. Она понимала, что жизни у них с Игорем не получится, но как поступить так, чтоб сынок не видел того скандала, который будет между родителями происходить, пока еще не придумала. Шурик любит отца. Он еще маленький и не понимает, почему к его папе часто ходит тетя Даша. И каждый раз радуется ее приходу, потому что она приносит что-то вкусное, чтоб притупить бдительность ребенка. Замуж Лариса вышла поздно, когда пропало желание строить карьеру. Выбилась...

Виктория возмущалась не сразу. Сначала она просто замолчала и продолжила мыть посуду, делая вид, что слова Глеба проскользнули мимо ушей, как сквозняк. Но тарелка в руках вдруг заскрипела, пальцы сжались сильнее, и она все-таки обернулась. — Подожди, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Ты сейчас серьезно? Глеб стоял у окна, спиной к ней, разглядывал двор, где Лизонька с соседскими детьми возилась у песочницы. Он говорил буднично, будто речь шла о сломанном стуле или переносе выходных. — Мама поживет у нас какое-то время...

Яна поднималась по лестнице медленно, почти останавливаясь на каждой площадке. Пакет с продуктами тянул руку вниз, резал ладонь тонкой пластиковой ручкой. Она несколько раз перекладывала его из одной руки в другую, останавливалась, переводила дыхание и снова шла вверх. Лифт в их подъезде давно работал через раз, и сегодня, как назло, снова был отключен. В голове Яна перебирала список дел: сначала салаты, потом мясо в духовку, не забыть про соус, нарезку, торт поставить в холодильник. Хотелось, чтобы все было красиво, не наспех, не как обычно, между звонками, отчетами и уставшими вечерами...

Антонина толкнула тяжелую стеклянную дверь и шагнула внутрь. Просторный холл был залит мягким светом, пахло кофе и дорогим парфюмом. Секретарша за стойкой подняла глаза, но ничего не сказала, только быстро отвела взгляд и сделала вид, что ищет что-то в папке. Тоня прошла дальше по коридору, привычно постукивая каблуками по мраморному полу. Она бывала здесь не раз, знала каждый поворот, каждую картину на стене, каждую вазу с искусственными цветами. Дверь кабинета Игоря была приоткрыта. Антонина машинально взялась за ручку и толкнула ее...

Илья выскочил из подъезда, даже не захлопнув за собой дверь, прыгнул в машину и резко тронулся с места. Колеса взвизгнули, будто протестуя, но он не сбавил хода. Руки дрожали, пальцы с силой сжимали руль. Он смотрел перед собой, почти не различая ни домов, ни светофоров, ни редких прохожих, торопившихся по своим делам. Ехать было некуда и в то же время куда угодно, лишь бы подальше от квартиры, где еще минуту назад была его жизнь. Он и представить не мог, что все произойдет именно так. Глупо, резко, без предупреждений и разговоров...

Ирина ждала мужа после работы, как всегда. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь ровным гудением холодильника да редким тиканьем часов в гостиной. Она прошлась по комнатам, проверяя порядок, хотя знала наперёд: придраться было не к чему. Полы вымыты, на полках ни пылинки, шторы ровно расправлены. На кухне на плите томился ужин: запечённое мясо, салат, гарнир — всё приготовлено заранее, аккуратно разложено, накрыто крышками, чтобы не остыло слишком быстро. Ирина машинально поправила полотенце на ручке духовки, словно от этого что-то могло измениться...

Лида приехала к подруге без предупреждения, как делала это всегда. Ульяна не любила внезапных визитов, но Лиде прощалось многое, за годы дружбы они привыкли не церемониться. Лида вышла из машины, захлопнула дверцу и уже потянулась к домофону, когда дверь подъезда распахнулась сама. На пороге стояла Ульяна. Лида сразу не узнала ее. Подруга была словно выцветшая, серая, будто с нее стерли краски. Пальто висело мешком, воротник перекошен, сумка съехала на локоть. Волосы выбились из прически, глаза опухшие, красные...