Хижина Музыканта Фан

Тридцать восемь лет моя гитара ночевала у свекрови в холодных сенях, у самого порога, рядом с вёдрами. А в тот четверг я сама везла её туда, где свекровь жила теперь. И у двери пансионата, ещё не взявшись за ручку, я по привычке поставила чехол на коврик...

Я жарила котлеты и пела «Летят утки», когда во дворе хлопнула калитка. Окно на кухне было открыто настежь, сентябрь в тот год стоял тёплый, и масло на сковородке шипело так, что я Валеру не услышала. Он вошёл, не снимая кепки, и сразу потянулся через мою голову к раме...

В день выписки Эдик сам понёс мою сумку на второй этаж, и пакет из аптеки тоже взял. Я шла следом, держалась за стену и думала, что он, наверное, соскучился. А потом я вошла в большую комнату и увидела, что в углу у окна, на месте моего пианино, стоит коричневое кресло с подставкой для ног...

Отец сорок лет хранил свою гармонь, а в ту субботу она лежала у его ворот среди мусора. Я узнала её по уголку футляра, который торчал из-под мокрого мешка. Медный уголок, тёмный, с вмятиной, которую я помнила с детства...