Мандаринка

Меня зовут Катя. Мы с Димой женаты четыре года. До меня у него были отношения — пять лет с девушкой по имени Лена. Они расстались ещё до нашего знакомства, мирно, как он говорил, "выросли друг из друга". Я не ревнивая. У меня тоже были бывшие. Мы даже иногда пересекались с кем-то из них на общих мероприятиях — всё цивилизованно, по-взрослому. Я думала, у нас идеальное доверие. В ту ночь мне не спалось. Я взяла его телефон с тумбочки, чтобы посмотреть время (свой я оставила на кухне). Экран засветился, и я увидела уведомление...

Они встретились случайно. В переполненном вагоне метро, на станции Площадь Восстания. Она споткнулась и потеряла равновесие и, если бы не его рука, упала бы прямо на грязный пол. Он подхватил ее, поставил на ноги и улыбнулся так, будто знал ее всю жизнь. В этой улыбке было что-то несовременное, спокойное и надежное. Они проговорили всю ночь напролет в круглосуточной пекарне, и уже к утру оба понимали: это не мимолетное знакомство. Это удар. Мощный, сокрушительный, обреченный. Потому что у них было всего две недели...

Лена смотрела на остывший кофе и думала о том, что её жизнь напоминает эту тёмную жижу на дне чашки. Очередная пятница. Очередной поход в магазин с открытым калькулятором в телефоне. Очередной скандал из-за того, что она взяла те помидоры, которые были на пять рублей дороже. — Ты вообще смотришь на ценники? — бубнил Сергей, разбирая пакеты. — Я пашу как лошадь, чтобы мы выбрались из этой дыры, а ты... Лена не слушала. Она слышала это каждый день последние пять лет. Экономия стала религией их семьи...

Меня зовут Вика. Мы с Антоном вместе восемь лет, в браке пять. У нас нет детей. И не будет. Мы не хотим. Это не "пока не готовы", не "сначала карьера", не "потом". Мы просто не хотим. Ни сейчас, ни потом, ни через десять лет. Мы — чайлдфри. И для наших родителей это стало объявлением войны. Первые годы после свадьбы нас не трогали. "Молодые, пусть поживут для себя", — говорили мамы. Потом началось: "Когда уже?", "Часики тикают", "А кто вам на старости лет воды подаст?". Мы отшучивались, отмалчивались, переводили тему...

Варя нарезала рукколу, когда в прихожей раздался звонок. Игорь еще не вернулся с работы. На пороге стояла свекровь. Серафима Петровна — женщина, которая умела появляться без приглашения, но всегда с поводом. Сегодня повод прятался за ее спиной. — Варенька, я не одна, — пропела она, вплывая в коридор. — Проходи, Анечка, не стесняйся. Варя замерла с ножом в руке. В прихожую втянулась худенькая девушка с круглым, испуганным лицом и огромным целлофановым пакетом в руках. Из пакета выглядывало вязаное детское одеяльце...

Я стояла на крыльце нашего дома и вдыхала эту тишину. Ценой невероятных усилий мы с Максимом купили этот участок три года назад. Каждую пятницу мы мчались сюда, чтобы сажать, красить, строить. Это место пахло нашими мечтами. Здесь витали наши мысли о том, что когда-нибудь здесь будут бегать наши дети. Именно в этот момент из-за поворота, разбрасывая лужи, плавно вырулила знакомая серебристая Тойота. У меня похолодело внутри. Неужели снова? Они же были тут всего неделю назад. — Мама с папой! — радостно воскликнул Максим, выглянув из-за моей спины...

23 февраля. День защитника Отечества. День, когда мужчины ждут если не танков, то хотя бы носков, пены для бритья или, на худой конец, просто уважения. Я ждал чего угодно, но не того, что получил. Утро началось прекрасно. Света накрыла завтрак, дети нарисовали открытки. Я чувствовал себя королём. Потом она торжественно вручила мне коробку, перевязанную ленточкой. Я открыл. Внутри лежал яркий, глянцевый абонемент в элитный фитнес-клуб. На полгода. С подписью: "Любимому, чтобы был в форме". Я поднял глаза...

Наверное, у каждой женщины есть точка невозврата. Момент, когда ты смотришь на любимого человека и понимаешь: мы больше не в одной лодке. Мы просто тонем рядом. Утром в субботу я красила губы перед зеркалом в прихожей, когда в двери повернулся ключ. Паша влетел в коридор возбужденный, с морозным румянцем на щеках и пакетом мандаринов. — Ленка, мама с отцом продают квартиру в Саратове. Переезжают к нам. Представляешь? Отдадут нам все деньги! Мы или ипотеку закроем, или расширимся. Помада выскользнула из пальцев и тонко звякнула об пол...

Когда Ирина впервые переступила порог этой квартиры, у нее перехватило дыхание. Третий этаж, высокие потолки, огромные окна, выходящие в тихий зеленый двор. Их прежняя однушка на окраине, которую они снимали с Димой пять лет, казалась теперь тесной коробкой. — Ну что, дети, принимайте подарок! — торжественно произнесла Светлана Петровна, свекровь, обводя рукой пустые комнаты. Ира посмотрела на мужа. Дима сиял. — Мам, это невероятно! Спасибо! — он обнял мать. — Только, — голос свекрови стал чуть тише, но тверже, — есть одно условие...

Меня зовут Ольга. Мы с Алексеем ещё не разведены официально — бракоразводный процесс тянется уже полгода. Но за это время он успел найти другую и привести ее к нам домой. Её зовут Алина и ей 27, мне 35. Ей кажется, что она теперь хозяйка не только его сердца, но и моего дома. Потому что дом у нас общий. Большой, двухэтажный, который мы строили десять лет. И который теперь делим пополам через суд. Юристы сказали: пока развод не завершён, он имеет право жить здесь. И приводить, кого хочет. Я думала, они шутят...

Меня зовут Нина. Мне сорок два, и последние два года я была для всех образцовой благотворительницей. В моем блоге «Сердце бизнес-леди» было почти сто тысяч подписчиков. Они умилялись, ставили лайки и писали: «Какая же вы молодец, Ниночка!» Я взяла под опеку девочку из детского дома. Ее звали Аля. Первый пост был очень трогательным: я выкладывала фото, где мы с ней обнимаемся на фоне моей новой машины. «Знакомьтесь, это Аля, — подписала я тогда. — Теперь у нее есть дом, и у меня появилась дочка». Подписчики рыдали от умиления...

Мне сорок пять. Ему — двадцать пять. Когда я слышу эти цифры сейчас, мне хочется смеяться. Горько, надрывно, почти в истерике. Но тогда, полгода назад, это казалось музыкой. Я — Ирина. У меня свой небольшой, но успешный бизнес в Москве (дизайн интерьеров), своя квартира в центре, подросшая дочь и полное ощущение, что жизнь если и не удалась, то точно встала на надежные рельсы. Муж ушел давно, когда дочке Лере было пять. С тех пор я строила всё сама: карьеру, дом, счастье по кирпичику. Я не искала отношений...