Готовим с Асмой

Похороны закончились всего час назад. Свежая земля ещё не успела осесть, а чёрная ткань на венках трепетала под ветром. Но вместо скорби — в глазах мужа была спешка. Он шёл быстрым шагом к машине, даже не оглядываясь на могилу. Рядом, прижимаясь к нему локтем, шла молодая женщина — его любовница, та, о которой знали единицы, но догадывались многие. — Ты уверен, что всё пройдёт гладко? — спросила она, поправляя ярко-красную помаду, совсем неуместную после похорон. — Документы у меня, — раздражённо ответил он...

Свадебный зал сиял огнями, играла музыка, звенели бокалы. Гости смеялись, поздравляли жениха, а невеста стояла у окна — скромная, тёплая, в простом, но невероятно нежном платье, которое она шила сама. Её глаза блестели от счастья, хотя в глубине всё ещё пряталась робкая неуверенность. Она была бедной. Слишком бедной по мнению будущей свекрови. Мать жениха — Элеонора Викторовна — появлялась в зале, словно королева на собственном балу: украшенная, уверенная, с каплей ледяного превосходства в каждом движении...

Забыв выключить суп на плите, Ирина вернулась домой. Она торопливо открыла дверь ключом, вбежала в прихожую и уже хотела броситься на кухню, когда вдруг услышала знакомые голоса — очень тихие, но отчётливые. Свекровь. И муж. Они были в комнате. Ирина замерла в коридоре, не дыша. Суп мгновенно исчез из мыслей — сердце ухнуло куда-то вниз. — Сынок, я тебе говорю правду, — шептала свекровь. — Эта Ирка тебе не пара. Ирина почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она знала, что у свекрови трудный характер, но до откровенной неприязни — не доходило...

Муж выгнал жену в тот холодный ноябрьский вечер так, будто она была случайным прохожим, а не женщиной, с которой он прожил десять лет. Он сказал это холодно, устало, не глядя ей в глаза: — Мне надоело. Ты… не та, кем была. Уходи. Я хочу другой жизни. Слова падали, как камни. Она стояла с чемоданом у двери, не веря, что это происходит по-настоящему. Не скандалила, не плакала — будто внутри что-то оборвалось, и эмоции исчезли. Она лишь спросила: — А куда мне идти? Он пожал плечами, словно решал не судьбу, а бытовой вопрос: — Это уже не мои проблемы...

За неделю до свадьбы Наташа буквально летела по улице. В руках — маленькая коробочка с запонками, которые она заказала для жениха. Она хотела сделать сюрприз. Хотела увидеть, как он улыбнётся, как обнимет её, как скажет своё привычное: «Ты у меня самая лучшая». Она представляла этот момент всю дорогу. И сердце бежало впереди неё. Когда она подошла к дому, где он жил с друзьями по съёму, дверь была приоткрыта. Она не придала этому значения — обычно парни заходили и выходили целой толпой. Наташа сделала шаг внутрь, уже улыбаясь, готовая позвать его… Но остановилась...

Таня случайно подслушала разговор своего жениха. Если бы он только знал, насколько сильно это изменит всё… Она пришла на квартиру на полчаса раньше, как обычно — тихо открыла дверь своим ключом, аккуратно поставила пакеты с продуктами на пол. Сергей должен был вернуться с работы позже, но его голос вдруг донёсся из комнаты. Таня замерла. Он говорил по телефону. — Да нет, — слышался его усталый, знакомый голос. — Я сам не знаю, зачем всё это. Таня прижалась к стене. Она не должна была подслушивать, но ноги будто приросли к полу...

Она никогда не думала, что дойдёт до этого. Когда муж ушёл к другой — моложе, ярче, свободнее — она какое-то время жила на автомате. Плакала по ночам, днём держалась перед детьми, а потом просто… устала ждать, что кто-то спасёт её от бедности и одиночества. Работу найти было трудно. Но однажды ей предложили место кондуктора в городском автобусе. Работа тяжёлая, холодная, порой унизительная — но она согласилась. Надо было кормить детей. Надо было жить. Каждое утро она надевала старую форменную куртку, туго затягивала шарф и выходила в туман...

Он шёл медленно, будто нёс на плечах не только траур, но и всю тяжесть прожитых с женой лет. Похороны закончились, люди разошлись, а внутри него осталась пустота — холодная, звенящая, как мрамор надгробия. Он — вдовец, миллионер, мужчина, который мог купить всё, кроме того, что ему было нужно сейчас: её дыхания рядом, её голоса, её жизни. По дороге к машине он заметил старую гадалку. Она сидела у ворот кладбища, укутанная в тёмный платок, словно сама часть этой земли. Он хотел пройти мимо...

Муж привёл домой девушку поздним вечером — усталую, растерянную, в тонком пальто, дрожащую от холода. Жена, услышав шаги за дверью, вышла из кухни, вытирая руки о полотенце. Она ожидала увидеть мужа одного, как всегда, но рядом с ним стояла незнакомка — молодая, хрупкая, с покрасневшими глазами. На мгновение в доме повисла тяжёлая, вязкая тишина. Внутри у жены будто что-то оборвалось, но лицо осталось спокойным — слишком спокойным, почти каменным. Она лишь чуть заметно подняла брови, ожидая объяснения, но не произнесла ни слова...

Замариновав шашлычок, Алиса торопилась на дачу – она так хотела порадовать мужа. С раннего утра крутилась на кухне: нарезала мясо, щедро посыпала специями, добавила лук полукольцами, чуть-чуть гранатового сока и свой фирменный соус. Маринад получился густой, ароматный – таким любил только он. Алиса посмотрела на часы — если выехать сейчас, как раз будет время разжечь мангал до его прихода с огорода. Муж обещал быть дома к четырём. Она улыбалась, представляя, как он удивится, как обнимет её за талию, как скажет своё привычное «Ну ты у меня золотая»...

Я заметила это случайно — или, может быть, Аллах специально открыл мне глаза. На юбилее свекрови было шумно, все поздравляли, смеялись, а я подняла взгляд в тот самый момент, когда моя подруга слегка наклонилась к моему мужу и незаметно передала ему сложенную вдвое записку. Она сделала это так ловко, будто репетировала. Он спрятал бумажку в карман так, как будто ничего особенного не произошло. И я тоже сделала вид, что ничего не увидела. Улыбнулась, подала торт гостям, продолжила слушать тосты — хотя внутри у меня уже поднялась холодная, неприятная волна...

— Какой тебе развод, тебе ещё кредит платить, иди борщ вари! — смеялась свекровь, откинувшись на спинку стула так, будто произнесла не оскорбление, а жизненную мудрость. Её смех был громким, хриплым, и отдавался в висках Ирины, как пощёчина. Муж стоял рядом, прислонившись к дверному косяку. Он не засмеялся. Он просто… промолчал. Вот это молчание и резануло Ирину сильнее, чем слова его матери. — Ты же понимаешь, что я не шучу, — добавила свекровь, уже меняя тон на снисходительно-поучающий. — Мужики они такие...