Лана Репина - Аудиокниги и аудиоучебники

Когда на тридцать второй неделе беременности врач попросила Анастасию не одеваться и сказала, что сейчас пригласит заведующую отделением, Настя поняла всё ещё до того, как услышала диагноз. За восемь месяцев она успела выучить особый медицинский язык, которым с женщинами разговаривают тогда, когда хорошие новости закончились: врачи перестают смотреть в монитор, начинают слишком тщательно подбирать слова и обязательно предлагают позвать кого-нибудь из близких, словно человеческое горе становится менее страшным, если в кабинете присутствует дополнительный стул...

Когда шестилетняя Лиза принесла из детского сада рисунок, на котором огромный зелёный человек с четырьмя пальцами держал за руку маленькую девочку в красном платье, Виктор Андреевич заплакал. Не всхлипнул, не отвернулся, притворяясь, будто в глаз попала соринка, а именно заплакал — тихо, растерянно, почти беспомощно, прижав лист к груди и смеясь сквозь слёзы. Лиза забралась к нему на колени, обхватила за шею, и Виктор Андреевич поцеловал её в висок, потом в макушку, потом зачем-то в маленькую ладонь...

Пожар начался в половине четвёртого утра, когда Валентина Петровна проснулась оттого, что кто-то будто бы осторожно потрескивал сухими ветками прямо у неё над головой. Первые несколько секунд она лежала, вслушиваясь в темноту, и пыталась понять, почему в спальне так жарко, хотя мартовская ночь была холодной, а накануне Сергей Иванович в очередной раз ворчал, что дрова нынче стоят как самолёт и незачем топить дом до ташкентской температуры. Потом Валентина почувствовала запах, открыла глаза и увидела...

Елена впервые испугалась собственного брака не тогда, когда в нём произошло что-нибудь страшное, а именно потому, что в нём уже очень давно не происходило ничего. В тот ноябрьский вечер Сергей вернулся с работы около семи, по дороге купил лекарства для её матери, забрал из пункта выдачи новые перчатки для девятилетнего Миши и, обнаружив в холодильнике только вчерашнюю гречку, без всякого недовольства пожарил яичницу на троих. Теперь он сидел напротив, очищая яблоко для сына той длинной непрерывной...