Олег Жарунов

Едва ли не самые сильные воспоминания из моего детства и юности (50-е годы) сохранились о городском транспорте. Заходишь в трамвай, а там не в одном – в двух-трех местах одновременно! – скандал. Крики, визг, оскорбления… С годами скандалы в транспорте поутихли. Я даже заволновался: Куда подевались скандалисты? Может повымерли? Нынче все стало на места: они просто перебрались на телевиденье – в сериалы, на ток- шоу. Включил ящик – и нахлынули воспоминания из детства… Омерзительные воспоминания! Вроде бы Тургенев, вернувшись из России во Францию, на просьбы рассказать, как там в России, отвечал одним словом: "Воруют!"...

Если бы я был кинематографистом, я снял бы такой фильм: Герой выходит на улицу, закуривает. Весеннее солнышко, первая зелень, воробушки… Хорошо! Герой докурил, бросил окурок, идет по дорожке через сквер. Навстречу мальчишка, развернул мороженное, бросил обертку, ветер подхватил ее, поднял высоко над сквером. Две очаровательные девчушки идут навстречу герою, щебечут. Поравнялись с героем, стала слышна грязная матерщина – как жабы выскакивали с прелестных губ омерзительные ругательства. У скамейки, покачиваясь, стоит нетрезвый парень. Зажал пальцем одну ноздрю, звучно высморкался. Крупным планом – сопля на дорожке...

Приятно… да что там приятно – как здорово жить в мире, где есть Дмитрий Муратов, Алексей Венедиктов, Олег Басилашвили, Лия Ахеджакова, Чулпан Хаматова, Юлий Ким, Тимур Шаов…, всех, к сожалению, не перечислишь. Или к счастью? Скорее к счастью! К сожалению – это в нашем же мире володины, жириновские, соловьевы… И иже с ними. Их тоже не перечислишь. Да их и не хочется перечислять. Вот бы здорово, если бы их не было! А как же губермановское: «Добро, одолевающее зло – как Моцарт, отравляющий Сальери»? Махнуть рукой – зло неизбежно? А как же «Сон разума порождает чудовищ»? И ведь порождает же, у нас...

Жил-был мужик. Имя у него было звучное такое – Народ. С ним две дамочки: Власть и Интеллигенция. Не любили дамы друг друга. Власть была дама – себе на уме; как говорится, ни слова в простоте. А интеллигенция, дура, что на уме, то и на языке. Правду-матку в глаза резала. Рассказывала на право и налево, как Власть ворует, да обманывает, да стравливает людей. Власть, конечно, и впрямь была воровата, где что плохо лежит – мигом упрет, и глазом не моргнешь. Но умела какой-никакой порядок в Семье поддержать. У нее и Народ, мужик ихний, на работу ходил (сказать, что работал, было бы преувеличением, но ходил) и зарплату домой приносил...

В дверь позвонили, я пошел открывать. На пороге стоял коренастый мужчина с окладистой седой бородой в костюме стиля «милитари»; одной рукой он придерживал на плече вещмешок, в другой держал автомат. Из-за плеча его выглядывала девчушка в таком же пятнистом костюме. - Деда Мороза заказывали? - спросил мужчина. - Да, проходите, - растеряно отступил я в сторону, - но… почему в таком виде? - Время такое! Вон Санта-Клаусы всякие лезут на наш Северный полюс… Президент приказал наращивать наше военное присутствие в Северном Ледовитом океане. И вообще… Ну, где ребенок? На шум прибежала внучка, сияющими от предвкушения праздника глазами смотрела на гостей...

Илья Иваныч умирал. Вчера вернулся с работы пораньше, жена поставила на стол борщ – ароматный! аппетитный! Рука сама потянулась к графинчику; но … пить почему-то не хотелось. После обеда посидел перед телевизором, поклевал носом. В полдесятого попросил жену: «Постели мне, прилягу». Быстро заснул. Проснулся в полседьмого. Подумал: «Хорошо врезал – девять часов!». Но отдохнувшим себя не чувствовал. На работе все делал как-то через силу. Часто останавливался, садился. К вечеру совсем не было сил. Бросил на полу в гараже старые промасленные ватники, прилег на них. И вот теперь умирал. Никаких страданий, горестных мыслей...

На днях жена смотрела по телевизору старый фильм. В какой-то момент я оторвался от своей дребедени за компьютером - привлекла сцена на экране телевизора: герои (Алиса Фрейндлих и Юозас Будрайтис) разводятся, судьи просят назвать причину развода, блистательная игра Фрейндлих и Будрайтиса, они не могут ничего толком объяснить, несут что-то нечленораздельное. Это в совокупности с их мимикой в пару минут экранного времени раскрывает всю трагедию их семейной жизни! Блистательная игра Фрейндлих и Будрайтиса была ожидаема (и все равно потрясала!), поразительнее были судьи на этом процессе. Две женщины-судьи...