Сказы старого мельника

Путники стояли на небольшом пригорке. Позади остались и Белые Холмы с вьюжным перевалом, каменистое взгорье перед вершинами, и гостеприимная долина с прохладной рекой, вода в которой была такой прозрачной, что на дне можно было разглядеть каждый камешек. Перед путниками простиралась великая Пустошь, прозванная Пажитиной, по имени того, кто некогда здесь обитал и оставил после себя такую странную память. - Как ты думаешь, это мог сделать человек? – спросила Анюта, с некоторым страхом в голосе оглядывая густой зелёный туман, полностью покрывший пустошь...

Карсай сидел у костерка и глядел в огонь, нахмурив чёрные брови. Лимия привалилась к стене грота и дремала, хотя, кто их разберёт, может быть, притворялась. Куприян согласен был с Анютой, от такого знакомства можно всякого ожидать. Пурга утихла, солнечные лучи скользили по склонам и искрились в снежной пыли, Куприян стоял на выступе перед гротом и смотрел на укрытые снегом взгорья. Теперь уже не было видно ни острых уступов, ни больших валунов, впереди простиралась снежная равнина, сошедшая с вершин Белых Холмов...

- Я держу её, - крикнула Анюта Куприяну, и её голос перекрыл вой пурги, - Тяни верёвку обратно! Лимия едва переводила дух, но старалась помочь, как могла, Куприяну и Анюте, которые помогали ей спуститься по скале к входу в грот. Она была бледна, но стояла на ногах, Анюта дала ей небольшую баклажку, которую достала из своего мешка. - Выпей ровно четыре глотка, не больше. А то потом три дня заснуть не сможешь, если больше выпьешь. - Что это? – хрипло спросила Лимия, - Может… может мне нельзя такое… - Я знаю, кто ты...

Куприян с Анютой притихли, вслушиваясь в завыванье ветра, в провалах, через которые попадал в грот тусклый свет, виднелись белые шапки снега, только они свисали вниз, а не возвышались. Было слышно, как бушует пурга там, на перевале, и вот к этому вою безжалостной белой смерти примешивались ещё какие- то звуки. Куприян тоже слышал, то ли человек стонет, то ли зверь воет, попавши в беду, а может… - Ты слышишь? Кто-то плачет, точно, - сказала Анюта. - А может морок? Со мной такое уже было, и признаюсь – не раз...