Истории длиною в жизнь

— Ты жила в родительском доме бесплатно, теперь плати нам аренду за последние пять лет, — произнес Роман, аккуратно пододвигая к середине кухонного стола засаленный блокнотный листок в клеточку. — Чего молчишь, Верунь? Все по-честному, по закону, — поддакнул сидевший рядом Денис. Он нервно дергал ногой, отчего эмалированный чайник на газовой плите тихо позвякивал крышкой в такт. — Десять тысяч в месяц за половину площади — это мы еще по-божески посчитали, чисто по-родственному. В поселке за такие хоромы чужие люди все пятнадцать дерут...

— Ты за матерью ухаживала десять лет из чувства долга, а квартира по совести должна достаться мне, я младший, — заявил Костя, шумно отодвигая эмалированный чайник на край плиты. Вера замерла с влажной тряпкой в руке. С серой, выцветшей от бесконечных стирок ветошью, пахнущей хлоркой и хозяйственным мылом. На кончиках ее пальцев кожа давно загрубела и потрескалась от жесткой водопроводной воды и антисептиков. За окном кухни монотонно моросил промозглый октябрьский дождь, размазывая по стеклу грязь и редкие желтые листья старого тополя...

— Ты должна молчать и терпеть, так жили наши матери, — процедил сквозь зубы Вадим, и тяжелая, огрубевшая от заводских ключей ладонь с глухим треском рассекла воздух, ударив Веру по лицу. Фарфоровая кружка, оставленная на краю полированного стола, жалобно звякнула. Остывший, подернутый тонкой маслянистой пленкой чай выплеснулся на клеенку в мелкий блеклый горошек. — Вадим, он же только что был горячий... Я просто белье снимала на балконе, закрутилась, — Вера прижалась спиной к дверному косяку, судорожно втягивая носом воздух...

— Я нашел женщину своего круга, — сказал Вадим, аккуратно складывая выглаженную рубашку в дорожную сумку. — Она работает в администрации, в управлении делами. А ты простая кассирша. Нам просто больше не о чем разговаривать, Марина. Пойми и отпусти по-человечески. Марина стояла в дверях кухни, сжимая в руках влажную тряпку для посуды. От ткани пахло дешевым лимонным мылом. На плите остывал борщ, который она сварила еще вчера вечером, после двенадцатичасовой смены за кассой в супермаркете «Пятый сезон»...

— Ты уверена, что положила сахар? — глухо донеслось из-под одеяла. — Две ложки, как ты просил. Вставай давай, полседьмого. У тебя же смена на складе, сам вчера ныл, что начальник за опоздания премии лишает. — Смена подождет пять минут... Иди ко мне. — Не пойду, Денис. У меня отчет по накладным не сведен, и чайник уже свистит на весь дом. Лена вытерла руки кухонным вафельным полотенцем и вернулась в комнату. В маленькой однокомнатной квартире на четвертом этаже хрущевки пахло жареным хлебом и дешевым растворимым кофе...