Кирдяшев Девятиглаз

Будучи маленьким мальчиком, он мечтал перекинуть плотину через ручей с форелью, протекающий рядом с домом литтла Конвелла, и - поскольку он никогда не сдается — он, наконец, реализовал свои амбиции, хотя прошло уже полвека! И теперь у него есть большой пруд, три четверти мили в длину и полмили в ширину, расположенный перед домом, вниз по склону от него - пруд, в котором водится великолепный пикерель...

Время от времени он пишет стихи; по крайней мере, он написал строки для нескольких старых мелодий; и мне было очень интересно случайно наткнуться на некоторые его строки, которые изображают небеса в терминах Беркширцев: Широко раскинувшиеся долины в таких неувядающих цветах, Где все деревья бессмертны, а цветы всегда цветут. Это рай в глазах горца из Новой Англии! Не золотые мостовые и дворцы из слоновой кости, а долины, деревья, цветы и широкие просторы. Мало что доставляет ему большее удовольствие, чем ходить, например, за черными ягодами, и он умеет при этом никогда не чесать лицо или пальцы...

“Это единственное, что я делаю”, - это его личная максима эффективности, и буквалист мог бы указать, что он делает не только одну вещь, но и тысячу вещей, не понимая смысла Конвелла, который заключается в том, что, что бы он ни делал, он позволяет себе думать ни о чем другом, пока это не будет сделано. Доктор Конвелл питает глубокую любовь к стране и особенно к стране своей юности. Он любит ветер, который проносится над холмами, он любит широко раскинувшиеся виды с высот и лесную интимность уютных уголков...

В тот вечер, когда служба закончилась, он сказал прихожанам: “Я пробуду здесь час. Мы всегда приятно проводим время вместе после службы. Если вы знакомы со мной, подойдите и пожмем друг другу руки. Если вы незнакомы, — малейшая пауза, — подойдите и позвольте нам познакомиться, это будет длиться вечно”. Я помню, как просто и легко это было сказано его чистым, глубоким голосом, и каким впечатляющим и важным это казалось, и с какой неожиданностью это прозвучало. “Приходите и заведите знакомство, которое будет длиться вечно!” И в его манере...

Он также обязательно заглянет на очередное занятие воскресной школы. Снова дома, где он учится и читает до ужина. В семь тридцать начинается вечерняя служба, на которой он снова проповедует, а после пожимает руки еще нескольким сотням и лично беседует в своем кабинете со всеми, кому нужно с ним поговорить. Обычно он возвращается домой к половине одиннадцатого...