Николай Кулаков

Случайный текст похож на гитарный перебор . Текст как бы о том, что писателю трудно что-то успеть: он сочиняет тексты медленно и тихо, настраиваясь на один темп за другим. Текст есть всегда, но саа эта техника как бы составляет ее часть. Такое бывает у всех, но, наверно, с каждым по-своему. В это и секрет писателя – отнего самого, его умения, ума и изворотливости. Еще он секрет читателя, как бы заложника своей интуиции,когда он пееходитиз одной изни в другую, становясь старше. Что до героя, то с ним ничего особенного не происходит: у него свои фоусы и овороты, ему трудно прочесть не то что слова, но даже мысли...

Глубокий уровень погружения попахивает безумием . Я не пробовал до сих пор, и даже не знаю, как это выглядит… Я просто хочу сделать свою книгу интересной для читателей… В общем, я об этом тоже писал, а для того, чтобы книга была понятна большинству людей, я рассказываю об этом на доступном ыке. И то единственный подход, который я могу предложить. Ибо я не знаю ни одного способа сделать речь максимально аекватной, дейсвенной и бедительной. Могу, конечно, пойти еще дальше и написать такой текст, который в душе не воспримется.Но в этомслучае мне придется менять язык, излагать суть и т. д., т. е. радикально себя менять...

Окрестности Тулы оросил гитарный перебор : «Мы шли по ленте Мебиуса» — паодия на слова саксофона Б. Гребенщикова. Я покосился на Maman и тихо спросил: «Что это?» Мать, поверну к двери свое каменное лицо, ничего не сказала. Если она и слышала мои слова, виду не подала. Зато ответил доктор. Он сазал: «Хороший инструмент. Особенно этот пассаж. Дальше просто надо чуть увеличивать скорость. Никаких сольных парй».Я не тал н про что спрашивать. Ничего из этого, конечно, не было музыкой. Мать подумала обо мне что-то другое. Оа,когда сердилас, деалась особенно строгой. Я ее боялся. Но сейчас не стал о ней спрашивать...

Очевидцы сообщают, что слышали глас грядущего поколения , - сказал Андрей. - Или гласа - это как хотите. Что-то вроде голоса Люцифера или другого какого духа… Не сочтите за ересь, конечно. Но все же не все хором соглашались, что этот глас сулят им рай на земле. Некоторые считали, что он обещает наоборт Вот гоорят, сколько угодно кроватей в подвалах. Бар, пиво… И голос этот, говорят, все время повторяет: за все берите плату, а все… В общем, толпа отправилась выполнять это повеление… Да, чуть не забыл - мне потом рассказывали, что эти отморозки ем-то на монахов похожи были...

Нет звука приятнее, чем ласковый перезвон вертикали власти над жизнью и смертью». Это слова Лоры Ульман, перевод И. Богатырской. А в этом стихотворении, вот оно я, т. е. сообщение из Фатерлянда, или что-то вроде того, из старинного австрийского эпоса «Парсифаль»: «Тем, кому не слышн звон, не поздно петь, поют под сертью». (« Рехтель, сколько раз тебе повторять, слогу надо артикулировать ритм, а не то, что ты пи том даешь!») — «Я тут подумал, что если бы такой мог позвонить в такую квартиру, все было бы иначе», — сказал мне этот молодчик, на которого я повелся, — тоже не спуская с меня своего иронически-изучающего взгляда...